Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
– не вспомнил бы о силачах. Память окончательно задернулась пеленой забвения.
Утром 17 мая дали старт второго этапа регаты. Как обычно, при большом стечении народа. Отборочные соревнования Порт Росс продолжились, царевич засел за «казенные» книги, где велся учет поселка, в том числе начислялись и списывались «деньги» для работников. В этих же книгах отмечались нарушения – вот Алексей их и штудировал.
На моторном заводе мастера разобрали и «обнюхали» двигатель самолета, перемыли ему кости, предложили «улучшения», но удалось их уговорить собрать мотор «как было». Похоже, зря затеял переборку.
Именно в Порт Росс заговорил с царевичем о вицекесаре. Пообщавшись с губернатором Саверсе и посмотрев на его деловой подход, напомнил Алексею о его скором отбытии в Россию, и необходимости оставить за себя кесаря. Точнее, раз официально у нас вицеимператор, значит, и кесарь будет «вице».
– … тебя и оставлю.
Царевич пожал плечами, обмакивая скрученный блин в сметану. Разговор у нас шел за завтраком – пожалуй, единственное время, где удавалось уединиться.
– Меня нельзя. Мыслю, сам поймешь отчего.
Алексей откусил очередной кусок завтрака и продемонстрировал наплевательское отношение к аристократизму.
– Ш. ак ы фузна. т нико!
Продолжил ехидно смотреть на облизывающего пальцы царевича. Блины он любил, особенно с медом и сметаной. Сладкоежка. Наконец, самодержец включил мозги вместе с манерами. Принял позу «проглотившего кол», с сожалением посмотрел на стопку оставшихся блинов и вытер руки мокрым полотенцем.
– Не можно… то верно. Не утаить. Но ты ведь не просто так выспрашиваешь?
Кивнул, предлагая Алексею строить дальше логические цепочки. Царевич еще чуток подумал, бросил полотенце на край стола.
– Окромя губернаторов больше некого. Мыслишь, и средь них соревнование провести?
– Мыслю, оно уже идет. Посмотри, кто да как свои команды подготовил, у кого помощники уже воспитаны, книги казенные глянь, а к закрытию игр и объяви о своей милости. Все одно губернаторы на закрытие игр в столицу съедутся. Самое время будет.
Вставая, царевич глянул на меня весело.
– Ты, никак, уже присмотрел кого?!
Качнул головой.
– Надобно всех посмотреть пристрастно. Рано пока…
Выбираясь от стола, Алексей бросил
– Вот и присматривай…
Такой подход к серьезному вопросу меня несколько покоробил. Царевич уже шел к дверям, когда меня слегка прорвало.
– Алексей Петрович! Негоже так. Неведомо на кого, дело жизни оставлять! А как порушит все от усердия?!
Самодержец вернулся от дверей к столу, посмотрел на меня долгим взглядом.
– Дело на тебя оставлю. И с тебя спрошу. Думаешь, мне неведомо как наши адмиралы великие победы одержали? Ты тогда ни у кого совета не спрашивал! Неча!
Быстрым шагом царевич покинул трапезную и в дверь проскользнул дежурный наряд, убрать со стола. Интересно, а нас подслушивают?
19 мая «Аист» сделал пробный полет после ремонта. Левый двигатель грелся, правда, уже заметно меньше. Принял решение на перелет до Асады. Тысяча четыреста километров вдоль побережья, или тысяча двести, если срезать пару мест над сушей. Восемьдевять часов в воздухе. Больше тонны горючего. Полные основные и концевые баки, плюс три бочки топлива в грузовом отсеке. Перегруз страшный. Курсанта придется оставить на моторном заводе Порт Росс.
Ранним утром 20 мая, когда над заливом еще светили звезды и висел туман, «Аист» начал рекордный забег. Видимости никакой. Спасало только знание, что впереди двенадцать километров спокойной воды без препятствий.
Самолет взлетать отказывался. Скорость росла черепашьими шагами, вода держала крепко, глубоко осевший фюзеляж. Думал даже прекратить это издевательство, пока птичка не развалилась. Повезло. Утренний порыв ветра оторвал перегруженную машину от воды, и мы начали карабкаться вверх со скоростью улитки. Высоту в сто метров набирали пять минут. Дальше пошло легче, но по спине текли ручейки холодного пота.
Заняв эшелон, и плоским виражем встав на курс – отдал управление Алексею. Руки чуть подрагивали. Ну их, к демонам, эти рекорды!
Через полчаса небо на востоке просветилось поднимающимся солнцем, на землю под крыльями легли желтые мазки, разлиновавшие рельеф полосками глубокой тени и света. «Аист» упорно лез вверх, наплевав на разведку местности. Увы, сущность всех рекордов одинакова – урезать побочное, ради достижения цели. Вот зачем нужен рекорд по прыжкам в высоту? Ктото из обычных людей его сможет повторить в одежде и берцах? Расширяет горизонты человеческих возможностей?
Вот мы и расширяем… сидим как истуканы, вцепившись в управление. Случайное
