Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
и ее. Прокаленная на огне ржавчина, или «оксид железа три», обладает хорошими магнитными свойствами, но имеет плохую электрическую проводимость. Благодаря этим двум качествам из нее выходят неплохие ленты для магнитофонов, сердечники для катушек и антенны. Мелкий порошок ржавчины замешивают со связующим, которым может стать даже обычная камедь, и формуют нужные изделия. Понятно, что различные добавки и ухищрения технологии могут значительно улучшить характеристики ферритов. Например, получая оксид железа химическими реакциями можно добиться тонких пленок или микроскопического размера зерен. Но для низких частот эти проблемы не столь актуальны.
Вообще, с ферритами много интересного связано. Есть такая «ферромагнитная жидкость», которая меняет вязкость, попадая в магнитное поле вплоть до становления твердым телом. На компьютерных жестких дисках моего времени такую жидкость порой применяли в подшипниках для герметизации. Она заполняла промежуток между валом и обоймой, никуда не вытекая и не мешая вращению, при этом герметизируя внутренние полости диска лучше любых сальников. Рецепт у нее прост – все та же ржавчина, мелко истертая, смешанная с маслом. Правда, есть тонкости и тут. Чем мельче зерна порошка – тем лучше. С крупными зернами вообще ничего не получится. Стоит еще учитывать, что ржавчина – неплохой абразив. Помню, как рыжие пленки магнитофона моей юности быстро изнашивали магнитные головки…
От воспоминаний отвлек Алексей, толкнувший в бок. Правее курса заблестела вода. Река? Озеро? Залив? Да какая разница! Качнул крыльями, устремляясь к возможности безаварийной посадки.
Подернутая рябью поверхность потянулась под крылом, замелькали островки. Слева и справа виднелись разрезы проток. Через десять минут полета предположил, что это не река и не озеро. Рифленое водное стекло тянулось червяком под крыльями, постепенно расширяясь. В душе повеяло морем и надеждой. Алексей убежденно тыкал на карте в малоисследованные шхеры южнее Асады. Хотелось верить, что это так.
Момент истины наступил довольно скоро. По левому борту острова пропали, открыв водный простор, теряющийся в дымке. Самолет шел по кромке берега, без признаков поселений. Сверху давили облака, снизу плыли рваные клубы тумана. Правый двигатель чихнул и встал. Царевич оперативно выдернул стопор, освобождая винт. Многострадальный левый двигатель продолжил уверенно работать. Алексей потыкал вниз
– Смотри, вон туда можно, там бухточка малая и пляж песчаный.
Пожал плечами.
– Тут куда угодно можно. Будем тянуть до последнего.
– Куда тянуть? Может, мы уже оставили Асаду за кормой.
– Это вряд ли. Залив идет на север, точнее, с севера. После Асады он бы шел на северозапад. И Асада аккурат на переломе.
Левый двигатель фыркнул, прерывая наш спор. В кабине повисла напряженная тишина. Мотор, плюнув парой выхлопов на нашу топливную скупость, решил поработать еще чуток, неуверенно набирая обороты
– Ты сам учил, место заранее подобрать, да проверить его многажды.
– Это верно. Но в этом полете, коли правильно все делать, нельзя даже взлетать было…
Мотор чихнул, соглашаясь. Прозрачный круг винта распался на мельтешение останавливающихся лопастей. Алексей прислушался к двигателю, надеясь на его реанимацию, тяжело вздохнул и выдернул второй стопор. Помолчали.
– Вот теперь высматривай место впереди. С нашей высоты мы еще километра три с гаком протянем.
Клюнувший носом самолет предоставил удобный обзор вперед. Царевич водил по панораме биноклем, только толку от этого было мало. Вода да деревья. И еще камни, торчащие из воды. Берег по правому борту плавно изгибался, переходя в небольшой мыс, за которым угадывался еще один выступ, а значит, между ними бухточка. Сто секунд до посадки.
Алексей, вглядывающийся в дымку прямо по курсу, удивленно доложил
– Коли не мерещится, впереди лодка. А может бревно крупное. Не разобрать.
Потом он глянул на врущий высотомер и добавил:
– Не дотянем.
Покивал, стараясь разглядеть чтолибо. Серая хмарь, рябь волн и ничего более. Благо, и россыпь камней кончилась.
– Ракетой сигнальной пальни. Хуже не будет.
Царевич засуетился, отстегнул ремни, полез руками под сиденье. Сделал пометку в памяти переложить подругому сигнальные средства с оружием. Выстрел в открытую секцию остекления громыхнул по всей кабине и зазвенел в ушах. Мотая головой, решил, что и над этим надо будет подумать.
– Пристегивайся… Закрылки.
Хорошо иметь неограниченную посадочную площадку. Где получится, там и плюхнемся. В идеале еще бы на пляж по инерции выкатиться, но тут уже не угадаешь. Тем более что пляж вполне может
