Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
Потомственный Невский Флот и Партикулярную верфь при нем. На которой было построено, и безвозмездно роздано дворянам Петербурга, около полутора сотен парусногребных суденышек. Собственно, эти «экзерциции», то есть, парусные тренировки, и дали название «Маркизовой луже».
Со смертью Петра спортивные паруса забросили на сотню лет. И только в середине девятнадцатого века, при Николае Первом, вновь возродился Невский Флот и прошла первая гонка у Толобухинского маяка.
К революции Россия подошла уже с гоночным флотом более чем в пять сотен больших яхт и десятком международных призов. Потом… потом была революция и «… до основания». «А затем…» ничего не было довольно долго.
Перед Великой Отечественной взрыв энтузиазма испытала не только авиация. Спортивным парусникам перепало ничуть не меньше. Появились десятки парусных классов, «Эмки», «Эрки», «Элки». Лодки строились на заводах в ошеломительных количествах. Одних только крейсерских, морских, швертботов класса «М» построили более двух с половиной тысяч. Некоторые эти швертботы до моих дней дожили.
Мелочь типа «Ш10» строили вообще без счета. Было ли это «лебединой песней» спортивных парусов – сложно сказать. К временам начала «процветания и изобилия» конца двадцатого века, «загнивающая» Россия подошла с восьмью тысячами вымпелов спортивного флота и двумя сотнями яхтклубов. Затем еще одно «до основания», но уже в смысле места, на котором сидят. Сколько осталось на воде спортивных парусов после этого – не ведаю. «Катран» гордо нес спортивный номер чуть меньше сотни. На гонки обычно собиралось до трех десятков вымпелов. Яхтклубы ударились в коммерцию и сдали пирсы навороченным катерам. «Ничего личного, бизнес есть бизнес…». История преподает хорошие уроки. Надо только их помнить.
На пролив наполз туман, укрывая птенцов «Аиста» от спасателей. Обед не пришел, даже когда мы его поискали по округе. Стало прохладно и грустно. Накидывал в блокноте проект маленькой разборной байдарки, напоминающей фанерным скелетом «Салют» а кожаным дном «шкуры» алеутские творения. Алексей оттачивал аргументы для своего выступления перед отцом, постоянно отвлекая вопросами. И чего мы так уверены, что Беринг придет? Сами себя убедили?
Ревун первым расслышал царевич. Отвлек меня от воспоминаний. Действительно, чтото весьма знакомо рявкает. Чем бы ответить? Пометил, пролистав блокнот, что надо ревун и на самолеты устанавливать. Все же, птичка у нас водоплавающая. Весла есть, якорь то же был, пока его не выкинули изза перегруза. Должен и ревун быть, дабы распугивать птиц на посадке и отвечать проходящим мимо канонеркам. Не все же ценные патроны тратить.
Дальше наступил конец короткой и романтичной робинзонады. На берег наехали люди, тискали царевича и недобрым словом поминали меня. Бригада техников с канонерки перевезла две бочки топлива и во второй половине дня попробовали запустить двигатели. Потом поменяли калильные свечи и попробовали еще раз. Разобрали топливные регуляторы, невесть чего нахватавшиеся, и попробовали снова. Как известно, высшие силы третий раз любят.
Тем временем определились с местоположением. Не дотянули сорок шесть километров по прямой. Двадцать минут лета и сорок литров топлива с запасом. Обидно. Алексей настаивал на продолжении перелета и гордом появлении над Асадой. Посмотрел на легкий туман, так полностью и не разошедшийся под ветром, на относительно чистое небо… Почему бы и нет? Продолжим делать сказку былью.
На этот раз взлетали без бочек и приключений. В экипаж временно добавились по одной «тени» со стороны Алексея и меня. Меньше четырех сотен килограмм веса и почти пустые баки. «Аист» взлетел как стрекоза, практически с места. Что не говори, но «побольше хорошего» для летательных аппаратов вредно. Они предпочитают чего полегче.
Канонерка должна была прибрать за нами на берегу и пуститься вслед. Регата еще вчера дошла до Асады, не понеся убытков в участниках. Там выяснили, что убыль есть в нашем лице. Поорали и попричитали, как водится, после чего канонерка пошла обратно, прочесывая берега с акваторией. Хрипы нашей аварийной рации услышали километров за десять, пяток раз ошиблись со взятием пеленга, разок пошли в обратную сторону, и наконец обнаружили нас на слух. Виват героям и общественное порицание вселенскому злу не буду говорить в чьем лице. Хеппи енд.
Летели низко, обозревая побережье. Зеленое море, перетекающее в серую гладь воды и разрываемое темными выступами скал. Безграничные земли, с крапинкой человеческого поселения. Два десятка минут, после полутора суток ожидания пролетели мгновенно. Под крылом прошли разводы по поверхности пролива от впадающей в него реки, промелькнули
