Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
особенно если учесть, что второй день стоит встречный штиль, усугубленный течением. Возможно, кэчи подались дальше в океан искать лучшей доли, или прижались к берегу материка, чтоб хоть както на бризах идти. Второй вариант вероятнее, учитывая подспудное желание новоявленных моряков видеть берег.
К седьмому часу перелета начал греться правый двигатель. Облака сформировались в сугробы испятнавшие небо, и теперь самолет периодически цеплял их нижние кромки. Видимость оставалась приемлемой, только горизонт затянула дымка, размывшая линию между океаном и небом. Пока полет утомлял только однообразием. Отсиженный зад посылал в мозг тревожные сигналы о смене положения, но до пилотских коек мы еще не доросли. Царевич так вообще извертелся, пару раз неудачно зацепив ногами ручку управления.
Провели несколько замеров высоты солнца. Уточнили свое положение, рассчитали снос и внесли поправки. Образцовопоказательный перелет. Перекормленная утка уже употребила мешок зерна со спины, и почувствовала себя орлом, пытаясь забраться на высоту двух километров.
Высота являлась важным тактическим моментом. Вокруг точки назначения горы с вершинами до полутора километров, многие из них с ледяными шапками и ледниками на склонах. Термические потоки непредсказуемы и желательно иметь несколько сотен метров запаса высоты. Если залезть в небеса не удастся, то есть обходной маршрут, но это больше сотни дополнительных километров.
Точно по расписанию из дымки горизонта выползла темная полоска берега, в течение пятнадцати минут разросшаяся до вытянутого поперек курса острова, холмящегося невысокими вершинками и украшенного полоской снега вдоль хребта восточной части.
Четыре десятка километров за островом тянулся пролив испятнанный островами. Алексей уверенно ставил точки на карте и пририсовывал островки. Карта у нас оставляла желать лучшего.
Под брюхом величественно проплыл материковый ледник, оседлавший береговой хребет. Самолет качнул крыльями, поправляя курс на десять градусов к востоку. Алексей коротко доложил «Тридцать две минуты до залива». Угукнул, не отрывая взгляда от ползущей стрелки термометра правого двигателя. Образцовость заканчивалась, начинались проблемы.
Ледник оборвался заливом, глубоко вдающимся в материк. После залива опять потянулись горы и снеговые вершины. Уменьшил газ правого двигателя, компенсировав тягу левым двигателем и ногой. Стрелка термометра левого немедленно поползла вслед за правым. Глянул на карту. Еще десяток километров до залива, и вдоль него до поселка около полтинника. Двадцать пять минут, примерно. Стрелка правого подползла к критической риске на приборе. Но отключать нельзя – грохнемся прямо на ледник. Надо тянуть еще минут пять. Потом и планировать можно.
– Алексей, разводи пары, готовь систему пожаротушения правого двигателя.
Собственно, все пожаротушение у нас сводиться к направлению пускового пара не в двигатель, а внутрь гондолы. На земле это работало нормально, но насколько эффективна система в воздухе, при крейсерской скорости – никто не проверял.
Ледник уполз за корму и впереди виднелся рукав залива, тянущийся с востока на запад, прямо к поселку. Можно было глушить правый двигатель… но тянул с этим. Раз уж судьба указала на двигатель, использую этот шанс.
Дело в том, что в конце перелета намеревался разбить «Аист» при посадке. Сердце кровью обливается, но лететь обратно к Алексии, это уже безумие. Разумные доводы царевича не пробирают. Люди ликуют на волне эйфории от небывалого, утратив осторожность. Без жертв это дело точно не останется. Вот и решил принести жертву. Прости «Аист».
Высшие силы углядели мою решительность, внеся свои поправки. Теперь есть шанс довести самолет целым, но без одного двигателя. Тогда даже царевич согласится, что лететь нельзя. И заменить двигатель нам нечем. Но мотор должен серьезно пострадать. Вот и ждал…
– Горим!
Алексей, приклеившийся носом к остеклению и высматривающий здоровье правого двигателя, отшатнулся от стекла с испуганным видом. Состроил для него серьезную, озабоченную мину, убирая правый сектор газа на стопор и перекрывая подачу топлив.
– Так туши! Чего ждешь?!
Стукнул по руке царевича, попытавшегося опустить оба рычага пожаротушения. Нам только не хватало еще и левый двигатель «потушить». Опустил один правый рычаг. За перегородкой автономки засвистело. Теоретически, теперь за нами должен тянуться белый след. Но мне его не видно. Свист снизился до тихого шороха.
– Ну, как там?
Продолжающий наблюдать за двигателем царевич повернул бледное лицо
– Еще горим.
– Бл…ин.
Перекинул рычаг в закрытое
