Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
положение, давая пару набрать давление.
– Подтяни привязные ремни!
Под крылом проползал рукав залива, высота два километра. Давно хотел это сделать! Ручка от себя на борт, педаль вбок. «Аист» заскользил на правое крыло, проваливаясь в ущелье залива и вставая на ребро. Мерно шипящий по фюзеляжу воздух заревел и завыл. Или это Алексей воет? Да и ладно. Главное вытянуть самолет плавно, а то без крыльев останемся. Хорошо еще, что практически пустые теперь летим.
С трудом набранные метры высоты откручивались стрелкой высотомера. Заодно убедился, что на трех сотнях километров в час конструкция не разваливается. Только рули стали очень тугие.
Выровнялись на двух сотнях метров над заливом, потянул сразу в горку, сбрасывая скорость. Алексей сидел, схватившись двумя руками за кресло. Хорошо, что не в ручку управления вцепился. Недоставало только еще и его пересиливать.
В верхней части горки вновь дернул рычаг пожаротушения. За перегородкой свистнуло.
– Посмотри, как теперь с двигателем.
Самодержец зашевелился на своем троне, постепенно размораживаясь. Надо будет со всеми курсантами провести сеанс глубокого пикирования.
– Алексей! Ты меня слышишь?!
Ошалелый взгляд, обращенный в мою сторону и неуверенный кивок
– На двигатель посмотри!
Для верности потыкал рукой в сторону бокового остекления. Алексей нащупал замки и ослабил ремни, приникая к иллюминатору
– Н. ее го. рит.
– Вот и славно!
Закрыл систему пожаротушения. Подпустил беззаботности в голос.
– Осталось какихто сорок километров! И на одном моторе дотянем! Выключай автономку.
Изображать радость не пришлось. Душа на самом деле пела. Мы. Никуда. Больше. Не. Летим. И заслуживший уважение «Аист» остался цел! Омрачала радость только стрелка термометра левого двигателя, карабкающаяся к пожароопасной черте. Уменьшил чуток обороты, пошел к цели со снижением. Запас высоты маленький, но под нами залив – считай, посадочная полоса длиной сорок километров и шириной пять, постепенно расширяющаяся до двадцати. Садись хоть вдоль, хоть поперек, хоть в тумане и ночью. Лишь бы на «рифы» не нарваться.
Бросал периодические взгляды на левый двигатель. Алексею было не видно, но за нами начал тянуться легкий дымный след. Сотня часов ресурса оказались явным преувеличением. Точнее, сотня запусков по часу, наверное, возможны. А вот десяток часов непрерывной работы двигатель убивает. Надо будет снять обоих страдальцев и разобрать в Алексии по винтикам. Подумаем, что требует доработок.
Стал отчетливо виден остров на месте разделения двух рукавов залива. Самолет шел на бреющем над волнами. Двигатель еще держался, но стрелка уже перевалила опасную риску. Не дотянем.
– Подтяни ремни. Садимся.
Убрал газ, подождал снижения скорости.
– Закрылки.
Самолет пронесся над россыпью камней, качнул крыльями, выбирая чистый вектор посадки, и стал глиссирующим катером. Добавил оборотов двигателю. На недоуменный взгляд царевича ответил.
– Мы теперь не самолет. Мы теперь аэроглиссер, у которого в любую секунду может отказать двигатель. Но если его не перенапрягать, то можем так и доехать по воде. Мелкие брызги и водяная пыль хоть немного мотор остудят.
Сразу скажу – лететь было много приятнее, чем скакать по волнам. Нога устала держать направление, видимость вперед посредственная. Алексей даже привстал и прижался лицом к лобовому стеклу, пытаясь углядеть камни.
Не доходя до острова, повернули направо, вслед за берегом, вспенивая фюзеляжем уже воды северного рукава залива. До поселка оставалось восемь километров, или примерно полчаса с нашей текущей прыткостью. Стрелка термометра, снизившая было свои аппетиты, вновь поползла к роковой риске. Пошипев сквозь зубы, уменьшил обороты. Фюзеляж осел в воду, и мы стали просто катером. Не глиссирующим. Чувствую, с такой тенденцией скоро станем гребным судном.
Недотянули совсем чуток. Пару километров. Уже поселок различить можно было. Левый двигатель густо задымил, пришлось его выключить. На всякий случай, задействовав систему пожаротушения. Вот теперь мы плот.
– Стреляй красной ракетой. Пусть из поселка катер для буксировки присылают.
Откинулся на спинку, закрывая глаза. Внутри распускался тугой комок напряжения. По ушам хлопнул выстрел ракетницы. В вялом сознании всплыла мысль, что теперь можно распахнуть створки заднего люка и получить доступ к окружающей среде. А то очень уж давно Хотелось…
Так и закончился этот «беспримерный» перелет. Что про него скажут потомки – не ведаю. Лично у меня цензурных слов не нашлось. В одном авторы будут правы – когда распахнулись створки люка и появились
