Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
дамам, а сам побыстрому исправил угасший интерес зеркалом.
Снова ажиотаж и разговоры, и опять мысль – могу по несколько штук в день таких делать. Петр перед зеркалом снова занялся разглядыванием формы и выхватыванием то кортиков, то пистолетов.
На финал оставил наборы инструментов. И снова фурор. Петр по достоинству оценил не только каждый инструмент, но и тару. Рассматривал внимательно и клейма. Остался очень доволен. Помоему, государь обрадовался инструменту больше, чем пистолетам.
Подведя запас подарков к концу, постарался максимально взвинтить слушателей. И мне это вполне удалось. Теперь завершающий штрих.
– Государь, господа. Хочу рассказать о том деле, на которое меня государь поставил. Единственное, о чем прошу, о деле этом никто, кроме вас, знать не должен. Коль слухи, хоть малейшие, просочатся, мы не сможем достойно выиграть государев спор. И изза этого престиж России пострадать может.
Дождавшись удивленных кивков от большинства, а главное, от Петра, стукнул в дверь. Два морпеха занесли большую коробку и, поставив ее на стол, сняли декоративный чехол из полированного дерева.
Мои зрители и слушатели замерли, глядя на стол, да я и сам залюбовался. На подставке, имитирующей бурные волны, летел, чуть наклонившись вбок под ветром, корабль, окруженный облаком парусов. Очень сильное впечатление. Держал паузу, пока шепотки не начались.
– Корабль, который поручил мне государь, построен. – Выдержал еще небольшую паузу. – Весной он будет спущен на воду, а летом выиграет спор государя, в том можете не сомневаться.
Глядя на макет, в этом действительно никто не сомневался.
Петр разглядывал кораблик, трогая его рукой, как будто проверяя, не призрачный ли он. Вокруг стола столпилась свита, пожирая макет глазами, оставив меня в одиночестве торчать посередине зала.
Петр начал задумчиво барабанить пальцами по столу. Повернулся ко мне вместе со стулом, придворные расчистили ему коридор для обозрения. Рассмотрев меня, как до этого мои подарки, государь спросил:
– Говоришь, все тебя мастером кличут? Что ж, народ у нас сметливый, в глубину видит. Буду думать над наградой для тебя. В том, что спор выиграешь, мы уже не сомневаемся. Как корабль назвал?
– «Орлом» назвали, государь. Не мною назван, все работники и бабы вместе имя дали, все влюблены в этот корабль. Там ни одного гладкого места не осталось – все резьбой затейливой изрезано. А после названия и фигура носовая определилась – в виде орла атакующего. Опосля этого в клеймо мое стали орла ставить. Вот теперь все товары, у нас выпущенные, так и клеймим – атакующим орлом. И тем клеймом за качество отвечаем.
– Добро, Александр. Зело ты порадовал нас. Пока не спрашиваю, чего хочешь. Подумай, да и мы подумаем. Есть и у меня большие резоны на тебя. И приглашаю тебя с дамой, – тут Петр усмехнулся, – на бал в твою честь. Там этот разговор и закончим. Бал назначу… – Петр подумал, – о среде на той седмице. – Повернувшись к свите, государь продолжил: – Всем быть обязательно! – Вернув взгляд ко мне, царь закончил аудиенцию: – Ступай.
Склонив голову, попрощался с Петром и свитой, сделал пару шагов назад, повернулся и вышел. Все в комнате молча проводили меня взглядами.
Закрыв дверь, прислонился к ней и постоял, отходя от напряжения, которого ранее и не замечал. Махнув морпехам, порадовал, что все хорошо, собираемся и уходим. Но эта аудиенция из меня все соки выпила. Если теперь еще меня ждут в шатре с расспросами, то будет совсем плохо. А ведь наверняка ждут. Офицеры оттуда и не выходят, только новые приходят – как только помещаются, непонятно.
Далее была очередная пьянка, она, помоему, со вчера и не прекращалась. Сцепив зубы и взяв себя в лапы, снова стал радушным хозяином, подробно рассказывающим об аудиенции и о диковинах, что привез. Кроме корабля, разумеется, такие слухи мне не нужны.
Пили за мое здоровье и за будущую большую награду. Что будет большая, никто не сомневался, тут так принято. Малую вручают сразу, а над большой думают. Все сошлись на том, что деяния стоят большой награды.
Скрипя зубами на свою жабу, проявил широту души и двум самым именитыми гостям подарил часы на кожаном ремешке из оставленных на презенты пяти часов. Сказав, что такие же были преподнесены царю в числе подарков. За дорогие подарки тут, оказалось, принято отдариваться самым дорогим, и теперь у меня появилась персональная лошадь в полной экипировке и шикарная, навороченная, по утверждениям знатоков, шпага.
Ну и на кой они мне, не умеющему ни того ни другого? Однако знакомства были важнее, и, отозвав на улицу первого дарителя, долго благодарил, расхваливал подарок, а потом признался, что, будучи моряком, проводящим жизнь
