Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
понятна. А улыбаюсь не над словом, а просто от хорошего настроения.
Задумался, а из кого набирать экипажи торпедных катеров, если до этого дойдет дело? Понятно из кого. И какая слава потом пойдет о моргулах? Можно предположить, что история развивается по спирали, повторяя отражения не только предыдущих витков, но и последующих.
Двадцать первого июля, к обеду, канонерка вошла в бухту Сторожевую острова Беринга, отсалютовав сиреной и приготовившись фиксировать результаты прибывающих кэчей. Общие итоги регаты все уже представляли, лишь за второе и третье место продолжалась упорная борьба. Болел за экипаж Алексии, но, положа руку на сердце, Россу они уступали.
Остались на дневку, обсуждая вопрос гнать регату дальше, или уже хватит. Большинство экипажей хотели продолжения, пока погода хорошая. Правильно, будем ждать, когда погода испортится, и тогда пойдем обратно сквозь шторма. Каким местом они думают? Но седьмицадругая у нас действительно еще есть в запасе. Решили пока идти к материку, в порт Удачный, а там видно будет.
Две сотни километров для набравшейся опыта регаты труда не составили. Правда, точность выхода по координатам у навигаторов кэчей оставляла желать много лучшего. С другой стороны, для штурманов, обучавшихся по брошюрам и во время гонки – результаты неплохие.
Двадцать четвертого, к концу дня, канонерка вошла в канал порта Удачного, берега которого за прошедший год заботливо укрепили вбитыми бревнами. За лидером, с рваными промежутками, залетели малышикэчи. Части из них пришлось помогать с земли тросовой проводкой, но асадовцы с россами и тут показали класс, войдя в канал сходу, на полных парусах.
Такого «столпотворения» людей и кораблей Удачный не знал давно. Колонисты привыкли к одиночеству и неторопливому течению жизни. И тут к ним врывается горланящий праздник! Над фортом вспухли несколько облачков приветственных залпов, в разросшемся поселке засуетился народ, гдето приглушенно завизжала свинка, перекрывая даже нарастающий шум выкриков и приветствий. Стало понятно – неожиданным гостям тут рады.
Вечером был пир под открытым небом. Хлеб и зрелища присутствовали. Кроме хлеба имелось масса вкусностей, большей частью из припасов канонерки, а в виде зрелища образовался небольшой мордобой.
Прибившиеся к поселку несколько сибирских казаков решили себя хозяевами показать. Им объяснили, что хозяевами они будут, там, где свое селение отстроят, а тут они если и не гости, то старожилам указывать не могут. Мол, мы тут были при закладке поселка.
У казаков подобная трактовка понимания не нашла, и им объяснили доходчиво. Добавив, что вицеимперцы, люди мирные, но кулак шкотами натружен.
Чем мне нравятся нравы большинства мужиков этого времени, так это их простотой. Вспылить и от души набить ребра, это всегда пожалуйста. Саблю вытащить, это уже в самом крайнем случае, даже для казака, как они уверяют, рождающегося с сабелькой в зубах. Затаить обиду и потом отомстить православному потихому, это тут уже верх подлости. С иноверцами такое еще делали порой, называя военной хитростью, но среди своих маневры не котировались. Были и исключения. В частности – большинство придворных, прочего люда при атаманах, при губернаторах и аналогичные «при лагающиеся». Но такие в Сибирь редко хаживали по доброй воле.
В результате, мордобой до сабель не дошел, свернув на теологические вопросы с выяснением степени уважения друг другом. Аккуратно отпустил взведенный курок револьвера и прекратил наблюдение за процессом.
Комендант берегового наряда красочно рассказывал о достижениях, хвастался приплодом гавайских свинок, жаловался на скудные огневые припасы, мизерный запас крепежа. Отсылал его с этим к Алексею, но комендант не уходил, продолжая перемежать жалобы байками и высотами достижений.
Спал на канонерке, тут потише, да и привык уже, за прошедшее время, к своему гамаку. Мысли крутились вокруг ледового конвоя. Продумывал планы на случай его задержки. В первую очередь надо железо из перевалочных складов Цусимы забирать, затем… Вот дальнейшие действия буксовали. Мастерские у нас примитивные, станков мало, специалистов еще меньше. Выжить, безусловно, выживем – но начнется откат с технологических позиций. Нам даже переделать привезенное от чосонцев железо в стальной скелет для «апостола» будет очень непросто. И новых двигателей к самолету без станочного парка не осилить.
Спалось плохо. Только под утро поймал и удушил во сне Беринга, заснув со счастливой улыбкой. Понятно, что он, скорее всего, не виноват. Но во сне можно.
Два дня наслаждались материковым летом, периодически кутаясь в плащи от холодного ветра. С Алексеем и капитанами прикидывали
