Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
на палубах, обихаживать и ездить на лошади не умею. Так приобрел первого благосклонно ко мне относящегося высокопоставленного офицера, а с ним и головную боль, и больной зад от его настойчивых попыток сделать из меня истинного казака. Со вторым случилась та же история: признавшись в незнании приемов фехтования со шпагой, поскольку по форме одежды для нас важны были пистолеты и кортики, умолчал, что кортиками в общемто тоже не владею – в результате получил синяки по всему телу, особенно на руках, от уроков владения шпагой. Про шпагу раньше думал, что это шампур, на которой накалывают. Фильмы и спортивные соревнования моего времени сложили о шпаге именно такое впечатление.
То, что дали мне, все называли шпагой, и был это длинный узкий меч. Лезвие в разрезе походило на сильно вытянутый ромб, шириной у основания чуть меньше трех пальцев и сужающийся к верхушке в иглу. Как меня заверили, им можно протыкать доспехи не напрягаясь, в чем мне даже сомневаться не приходилось, при такомто весе и остроте кончика.
Кроме того, эти же доспехи можно было рубить, что для шпаги раньше считал невозможным. А вот орудовать этой тяжеленной штукой было трудно. И както резко взяло сомнение про многочасовые бои на мечах. Сотня ударов такой железкой должна полностью иссушить организм любого силача. Мне и полусотни хватало. Подтянуться полсотни раз было бы не легче.
О лошади особо сказать нечего, милейшее создание, оглаживать и чистить его стало для меня способом релаксации. Ехать не торопясь было тоже вполне приятно. А вот торопиться верхом на лошади стало пыткой, и я предпочитал все же сани. Лошадь отдал Тае под крылышко, сказал, что это мне подарок. Думаю, две женщины найдут общий язык.
Отношения с окружением сложились хорошие, но без злопыхателей не обошлось. В целом наш полк, точнее, его представителей, стали считать отличными ребятами, с которыми можно «ходить в разведку» и воевать бок о бок. Меня стали приглашать на посиделки высшего офицерства, на котором, в частности, обсуждали поход к Азову.
В стратегию не лез, предлагал всякие тактические ухищрения, принимаемые обычно с интересом. И совершенно без своего желания обрел славу необычного, но интересного тактика. Теперь уже ко мне обращались с вопросами.
На стратегические вопросы благоразумно отвечал, что для их решения у нас государь и высшие офицеры, а наша задача наилучшими приемами реализовать их планы. Чем заработал еще и ореол верного царю офицера, вместе с благосклонностью высших чинов. Такого не планировал, но раз карта легла, решил разыграть ее по максимуму.
В итоге остался совсем без презентов и сувениров – все было раздарено при наилучших стечениях обстоятельств. В средствах мы были не ограничены, сидя на золотой казне Бажениных, но жить предпочитали скромно. Это тоже было замечено и посвоему истолковано. Хотя скромность была не напоказ, а скорее по привычке.
Мои знакомые стали намекать, будто жаловались царю, что столь блестящий офицер и без поместий. Так что, смеялись они, подбирай себе место для поместья под Москвой. Поместье меня интересовало мало, а вот место под Москвой интересовало как перевалочный пункт.
Подумав, решил соединить поместье с белой глиной, так как другие залежи чегото ценного под Москвой мне были неизвестны. Вот большой заводик под Гжелью, совмещенный с перевалочными складами в дневном переходе от Москвы – интересовал.
Начал упоминать в разговорах именно это место. Самым впечатляющим доказательством хорошего отношения солдат и офицеров, базирующихся с нами в Китайгороде, было вручение нашему подразделению гвардейского знамени. Знамя вышивали, не ставя нас в известность, а потом поставили перед фактом, что полки собраны для чествования собрата.
Переоделся побыстрому в парадный мундир, и пошли с морпехами строем на процедуру. Были речи, торжественный пронос нами знамени перед строем, а потом под батальонный марш полков мимо нашего знамени и нас, стоящих вокруг него в каре, с криками «Виват!». И потом большая пьянка.
Доел запас угля Таи, надо срочно обновлять. Теперь разговоры крутились вокруг бала. Судя по всему, там собирался быть весь город. Не думаю, что тому причиной моя персона, скорее просто очередной повод устроить большую гулянку. Но все же надо будет готовиться, а времени уже не остается. Занят круглые сутки – либо с офицерами, либо с солдатами. А теперь еще и купцы повадились, с ними тоже много договоренностей заключили. Однако уточнение деталей купеческих договоров и их подписание откладываю на после бала. Купцы, приняв мои отложенные договоренности за сомнения, тут же применили тяжелую артиллерию. В эти времена поговорка «не подмажешь, не поедешь» была более актуальна, чем в мое время.
