Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
забили уже все наши склады и складируют на улице. Сырье спалили практически все. Новые поставки начались, но завод перевели на две смены, сырья не хватает. Легенды обо мне ходят совсем уж небывалые, но эти рассказы могли подождать. Просил рассказывать о проблемах.
У ткачих кончились цветные нити и новые будут не скоро, поэтому производить самую навороченную нашу ткань они не могут, а производить простую не рискуют. Вот и перегоняют пока лен в нитки, ожидая распоряжений. Велел Тае поговорить с ткачихами и подобрать максимально красивый рисунок под чистобелые нитки. Узор принести мне, составлю программу.
В фарфоровом цеху идет до сорока процентов брака, и мастер ничего с этим сделать не может. Рекомендовал перемешивать и измельчать компоненты еще тщательнее и давать тесту отлежаться, может, дело в плохом новом сырье или примесей много. Но тут, боюсь, без меня в цеху не обойтись.
У стекольщиков постоянные перебои с песком. Велел забирать из бараков всех, кто может работать, и устраивать у карьера временный лагерь. Шатры и кухню пусть возьмут у морпехов.
С химиками проблема, не знают, куда кислоту деть. Горшечники зашиваются по остальным цехам. Пусть горшечники берут еще подсобников, отжиг обманки не останавливать.
Мощности мельницы не хватает, несмотря на начавшийся паводок. Остановить прокат латуни, использовать для штамповки складские запасы листов.
И так по каждому производству. Завод без чуткого руководства на повышенных оборотах явно шел вразнос.
Потеплело настолько, что в эллинге начали разбирать крышу и ставить мачты. Вот куда они торопятся? Общая лихорадка захватила?
Было две большие драки среди рабочих новых бараков. Морпехи сильно побили несколько человек, пока разнимали, правда и им досталось. Медпункт перегружен. Капралы интересуются, можно ли проводить стрельбы. Можно, конечно, жаль, что не разрешил еще перед уходом.
Было несколько писем от Федора, он рвет и мечет. Но в целом договоренности с московскими купцами продвигаются и развиваются. Просил Осипа составить список каравана в Москву, согласовать его с Федором и как сойдет полностью лед – отправлять, а Федор пусть встречает. Иностранцы иностранцами, но и договоренности забывать нельзя.
Бабка наша как в воду глядела. К концу второй недели начал ходить по чердаку. А к концу третьей прошелся по цехам. Завод действительно работал как проклятый. Теперь примерно представляю значение фразы – пятилетку в три года.
Вычленил основные проблемы. Прекратил совсем производить товары низкой переработки, то есть слитки и листы. Оставил только оцинкованную полосу и проволоку.
Патронами завалили склад. Остановил производство, велел только нитроцеллюлозу производить, пока еще холодно, и складывать ее в чаны под слой воды без просушки. Остальным подмастерьям подыскивать место под пороховой цех и помогать химикам.
Вдоль берега громоздились штабеля товаров, накрытые парусиной. Велел поставить и тут посты морпехов. Уговорил Осипа ехать в Архангельск и арендовать много больших складов на полгода, а также договариваться с ладьями на перевозку грузов от нас в эти ангары. Иначе скоро мы тут завалим весь берег, да и товар попортим.
Обратив внимание, что на меня несколько странно смотрит большинство как жителей, так и работников, нашел время расспросить Таю о слухах. Оказывается, я страшный человек! Пули на лету ловлю зубами и хладнокровно расстреливаю полдеревни. Из положительного – обласкан царем и спасаю целые деревни от лютой смерти. Как это все в одной моей тушке поместилось, никого не интересует. Но службы за мое здравие проводят регулярно. Мой титул тут никого особо не волновал, ну князь и князь, главное, чтоб человеком хорошим оставался.
Подарки мои из Москвы расставили и развесили по чердаку. Лошадь стоит в конюшне у дома, которую срочно сооружали. Уход за ней попрежнему на Тае, но в основном с ней возится Кузьма, а Тая возится со мной. Все же здоровым себя пока не чувствовал.
* * *
Окончательное выздоровление оказалось таким, что захотелось залезть обратно в постель. На меня плотоядно облизывались все мастера, и над головой висела куча проблем, которую возглавлял этот злосчастный заклад. Пожалуй, не встреться с Петром, жил бы себе спокойно, ладью бы какую водил, с кузнецом местным диковины бы делали изредка, под настроение. А тут такие гонки, что чувствую себя лошадью. И кстати, очень похоже. На скачках всю работу делает лошадь, а почести и вкусности достанутся жокею. И что нас еще роднит, нет у лошади возможности отказаться от скачек. Скачки назначены, коль не можешь, то ты дохлая кляча. В прямом смысле дохлая. Верно говорит народная мудрость – труд сделал из обезьяны человека,
