Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
не сказал. Вытащил откудато изпод стола ложку величиной с мой походный половник, да еще и из дерева вырезанную. Мне подумалось, по ассоциации, что хохломской росписи не хватает. Пощупав на всякий случай под столом, мало ли, вдруг там у них полка с шанцевым инструментом, откидываюсь на стену избушки и говорю:
– Прости, отец… – Попик был весьма пожилой. – Моя еда и посуда у лодки осталась.
Попик моментально отреагировал, повысив голос в сторону перегородки:
– Мать, гостю столовать нечем.
Хозяйка приносит мне еще один образец народного творчества, зачерпываю им чуть ли не треть миски, кошусь на попика. Тот держит ложку на весу, отъедая понемногу ее содержимое. Следую его примеру.
Жуть какая невкусная бурда – могу сказать только, что это нечто растительного происхождения на жиру. Ну да едали в походах и покруче, помнится, в горном походе наша поварешка макароны в холодной воде сварила, газ, блин, экономила, так вот эта каша гораздо вкуснее того клейстера. Отвешиваю комплименты в сторону перегородки, надеюсь, это воспримут как вежливость, а не как покушение на женскую честь. Еще больше надеюсь, что мою вежливость не истолкуют как просьбу добавки, живот крутит, и приходится глубоко дышать.
Попик неспешно рассказывает, что звать его отец Никодим, даже должность в обители назвал, но мне она ни о чем не говорила, кроме того, что тут есть обитель преподобных Ионы и Вассиана Пертоминских. Жду, когда начнет расспрашивать о том, что на Большой земле происходит.
Антенн на крышах домов не заметил, человеческое любопытство староверам не чуждо – дойдем и до расспросов. Ну вот, как и предполагал!
Начинаю подробно расписывать, что было интересненького за последнее время. Еще как следует начать не успел, вернулся мой провожатый, привел с собой еще одного попика, совсем старенького – оба отдали должное углу с иконой. Понятное дело, пришлось прерваться.
Батюшка Никодим привстал, изобразив поклон вошедшему, из чего можно заключить, что пожаловало начальство. Хозяйка изза перегородки вышла, поклонилась глубже, пригласила гостя к столу, опять за перегородку убежала. Провожатого, кстати, никто никуда не приглашал, и он опять исчез за дверью, надеюсь, не за следующим гостем побежал.
Хозяйка вынесла еще одну миску, наверное, праздничную, с резным узором по краю. Поставила перед гостем, присела на лавку рядом с Никодимом. Гость так и не представился, стол перекрестил, но есть не торопится. Отец Никодим провел для новоприбывшего краткий обзор наших переговоров.
– Вот, ваше высокопреосвященство, прислал нам Отец наш иноземца некрещеного, морем поломанного. Говор ведет странно, зело интересно, – и, обращаясь уже ко мне: – Александр, зачни еще раз для архиепископа Афанасия.
На самом деле сказал не совсем так, но записывать привычные обороты мне будет гораздо удобнее. Повторить историю мне несложно, начал не торопясь. Для затравки – как вляпался в шторм и попал под молнии, потом плавно перешел к подготовке похода, от него уже перескочил на последние новости и события в мире, сжато поведав основные происшествия.
Сокращенно рассказывал по понятной причине – раз Афанасия назвали архиепископом, то он точно не из этой глуши, минимум из Соловецкого монастыря приехал, с проверкой, наверное. На Соловках мне бывать приходилось – там антенн торчит тьма, и тарелку спутниковую видел. Так что пускай Афанасий сам подробно своих подопечных просвещает.
Пока рассказывал о себе да о переходе, часто переспрашивали. Афанасий оживился, шторм обсуждали уже бурно, архиепископ, оказывается, попал под ту же раздачу, правда, он утверждает, что никаких молний не видел. Это неудивительно, так как он сам сказывал, как неистово молился всю непогоду – сидел наверняка в задраенной каюте. Пришел он на том самом баркасе, который отстаивается на рейде, тоже мне, любитель старины – моторок, кстати, на Соловках полно.
Тем не менее, когда упомянул кратко события в мире – слушали меня молча, но с явным интересом. Может, на Соловках электричество кончилось или там за событиями не следят, но, в конце концов, лектором не нанимался – отдал долг гостя, пора и за ремонт приниматься. Закруглился.
В наступившей тишине Афанасий посидел молча, глядя почемуто на икону, можно подумать, совета испрашивал. Потом положил обе руки на стол, к еде он так и не притронулся. Обратился ко мне:
– Зело, отрок, твой бай инороден и слова странные. Но не буду пока думу торопить. – Продолжил, обратившись к Никодиму: – Не пойти ли нам, Никодим, на море глянуть, гостя нашего проводим, на диковины посмотрим, твой Клим с заутрени всей обители о них только и бает.
Как известно, в армии пожелания начальства должны исполняться
