Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
такого наплыва не будет. Или наоборот, отыграться захотят? Надо будет прозондировать почву у капитанов на эту тему.
Два дня нарастающего напряжения. Два столкнувшихся корабля с регаты снял, разбирался со штрафами. Собрал комиссию по приему финиша. Мне обязательно надо было несколько человек, в том числе и из иностранных дворян, чтобы зафиксировать победителя и чтобы никто не мог обвинить в предвзятости или подтасовке. Вот имто и рассказал, что тем, кто дойдет до Соловков, вручат медали с номером, вот такие, только серебряные – покрутил золотой медалью. Медаль пошла по рукам. Все покивали, что поняли.
С пониманием тут было иногда сложно. Говорил в большинстве случаев через толмача, так как пришедшие капитаны и прочие любители экзотики русского не знали, в отличие от их соплеменников в Немецкой слободе.
Днем перед ожидаемым финишем пытался отоспаться – сбор комиссии назначили на вечер в управе гостиного двора, и бдеть нам предстояло минимум двое суток, а то и больше. Озаботился, чтобы в управу перенесли лежаки из караулки: если дворяне и побрезгают, то мне все равно, на чем спать.
Отоспаться днем не получилось, не научился спать в нервном напряжении. Тая старалась помочь, очень старалась. Как позже выяснилось, чай мне заваривала на мяте и пустырнике, надо же, даже не почувствовал. По всему выходило, что год этой робинзонады закончится для меня очень серьезным нервным срывом. Немного подумал, отдал все патроны от пистолетов Тае, из стволов тоже вынул. А вот пистолеты нужно было носить, так солиднее и меньше дурных мыслей у окружения возникает.
Вечером собрались в гостином дворе и начали тихо и нервно квасить. Алкоголь особо никого не цеплял. Радовало, что не у меня одного нервишки шалят. На каждый шум выглядывали, рассматривали рейд, потом курили.
Под утро издергались все, колокола на заутреню ударили по нервам, как будто ток пропустили. Часть моей комиссии сбежала хоть чемто отвлечься. Часть пыталась обсуждать аукцион, только разговоры не клеились.
Двое суток прошло. Примерно в это время два дня назад ударили пушки. И как продолжение мысли… ударила пушка. Не на раскатах, а ближе к морю. Мать моя женщина! Нет на «Орле» пушек!
Народ бежал со всего города, бежал спотыкаясь и чтото крича. Все внешние шумы слились в один неприятный зуд под черепом. Приплыли. Теперь меня у государя закатают в такое, из чего мы селитру получаем. И веры мне уже не будет.
И как эта лоханка умудрилась уделать прекрасные суда? По Двине медленно поднимался большой трехмачтовый галиот. Они на нем что, шестьсот километров гребли?! Не верю, что такая плоскодонка уделала «Орла»!
Немного отлегло. Тут чтото не так. Может, на судне поломка и оно сошло с дистанции? Слегка успокоившись, жду прихода капитана. А на причалах творится чтото непонятное: народ кричит и на руках тащит к нашей компании приплывшего капитана. Капитан улыбается, машет всем руками, тоже чтото кричит. Ну и как это понимать? Комиссия вокруг меня радостная, обсуждают бурно, никто, мол, не ожидал, а вон оно как повернулось.
Оглядываю всех мрачно, прошу быть серьезными, мы государев наказ исполняем. Комиссия приосанилась, стала ждать, когда донесут капитана. Капитана поставили перед нами, он кивнул приветствие и разразился речью. Повернулся к толмачу, приподнял бровь в вопросе.
– Голландец он, говорит, с божьей помощью сполнил спор царский.
Пожалуй, только если с божьей помощью, иначе никак. Голландец закончил речь и довольный уставился на меня.
– Попроси у него отдать медаль, – говорю переводчику и протягиваю капитану руку.
– Он говорит, что не понимает, чего от него хотят.
Вытаскиваю золотую медаль, показываю капитану, прошу переводчика объяснить – такую же медаль, но серебряную. Капитан попрежнему не понимает, о чем речь.
Поворачиваюсь к комиссии, которая разом растеряла веселье.
– Господа, этот капитан не знает, о какой медали говорю. Что думаете о том?
Комиссия зашумела, общий смысл – гнать в шею обманщика. Поворачиваюсь к стоящим рядом с караулкой стрельцам:
– Арестуйте этого капитана и посадите в поруб до прибытия остальных капитанов и свитков с Соловков. Судно арестовать и оставить у причала также до выяснения. Сопровождающего груз держать под арестом на судне.
Вроде всех предупреждал о регистрации на Соловках, как же капитан так лопухнулсято? Неужели не понимал, что проверю списки обязательно? Или чегото не знаю?
Капитан яростно кричал и доказывал. Даже не поинтересовался у переводчика, что именно. Выступил перед начавшей волноваться толпой. Пояснил, что капитана задержали по подозрению в обмане. Он не может доказать, что был на Соловках. Выяснять это будем, когда
