Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
на «Орла», застал там Таю, деловито разбирающую баулы вместе с медсестрой. Махнул рукой, все одно не уйдет, к чему же тогда время тратить. Отпустил медсестру на берег, одного медика нам хватит. Еще раз удивился скорости распространения слухов.
На «Орле» царило сумасшествие. Вещи велел кидать как попало, главное, все взять, а пока спускаемся к Архангельску – разложим и рассортируем. Беспорядочная беготня по четырем сходням напоминала колонну муравьев, только в ускоренном просмотре. Менее чем за час все были на борту и смотрели на меня выжидающе. Велел затаскивать сходни на борт. Повернулся к боцману.
– Отходим! Покажите нам, мужики, что недаром стали победителями регаты. К вечеру надо быть в Архангельске.
Всю дорогу до Архангельска бегал по кораблю, не находя себе места. Да где же прокололсято?! Мастера чертежи не передавали, после такого никто бы из них в глаза мне смотреть не мог. Век не тот. Либо перерисовал ктото, либо нет у шведа никаких чертежей. Хотя купцы могли чертежи винджаммера продать. Но у них только общие виды, даже обводов нет. В любом случае шведа надо подробно выспросить. А дальше с ним что делать? Вернется домой и устроит истерику на весь мир!
Искоса посмотрел на свою совесть, которая уже встала в гордую позу, сплетя на груди руки и неодобрительно меня рассматривая. Да, дорогая, именно то, что ты подумала. И не надо ко мне с проповедью, сам знаю, что так нельзя.
Исходя из этих мыслей всех морпехов на подходе к Архангельску – в трюм. Ни одного лишнего человека на палубе. «Орел» просто идет на учения в море. Остановлюсь на пристани гостиного двора, и пока Осип бегает и разузнает, где швед, буду всем рассказывать о планах учений в море и что нам спешить надо, а Осип нас задерживает своими купеческими делами, а как он вернется – и мы сразу в море. А сами отойдем вниз и высадим десант на берег. Умыкнем шведа, вернемся на «Орла» и дальше в море, на учения. До Соловков дойдем обязательно, чтобы и там нас видели.
Собственно так и произошло. Осип бегал, я развлекал стрельцов. Вернувшийся Осип прошел мимо по пристани на корабль. Попрощался со стрельцами и степенно двинулся догонять.
– Ну, где наш шустрый свей, Осип?
– Ушел на голландском галиоте, еще вчера к вечеру отплыли.
– А фрегат как же?
– Да вон он стоит. – Осип указал рукой на рейд.
– Осип, свей точно на галиоте ушел? Подумай, это важно.
– Да хто ж его знает, князь Александр. Спрашивал у купцов, как мне свея найти, мол, разговор к нему есть. Они и сказали, что ушел на галиоте с самозванцем вашим с регаты. А подробно спрашивать ты сам не велел.
Поймал взгляд боцмана, который, как и вся команда, стоял поблизости, махнул ему рукой – отчаливаем.
– Осип, ты узнал, куда галиот пошел?
– К Стекольному и пошел, куды же ещето?
– Куда пошел?
– Свеи его Стохольмом кличут.
– Понятно. Боцман! Как из Двины выйдем, на горло правь и поспешай!
Пошел к морпехам в трюм. Трюм перестал быть просторным. Через все пространство под разными углами проходили балки распоров орудийных башен, так что короткий митинг перед морпехами напоминал выступление в лесу, где за стволами прятался электорат.
Поставил задачу – будем брать на абордаж галиот. Команда у него небольшая, но есть пушки, сколько именно, не считал, подойдем поближе – посчитаю. Никаких потерь с нашей стороны не одобрю, подавлять все огнестрелами – две сотни пуль каждые десять секунд из этого галиота дуршлаг сделают. Потом помялся и добавил, живой мне никто не нужен. И галиот будем топить.
Как мне объяснять морпехам, какого именно шведа в толпе мне бы хотелось допросить? Особенно если и сам не ведаю, как он выглядит. Замешкаются морпехи при абордаже на секунду, фильтруя, тот или не тот, – и начнутся потери. Мне мои люди дороже. Получится у шведа выжить – допрошу с пристрастием, не получится, значит, ему повезло.
Надеялся, что мы отыграем у галиота сутки отставания еще до горла. В горле, на сулое
брать на абордаж не стоит – многие вывалятся за борт. Поднялся на палубу и начал гонять поморов. Лишний раз убедился, что принял правильное решение – поменять оснастку на гафельную. Но это решение так же опоздало, как и пушки.
Резались против ветра и разгулявшейся волны мы очень тяжело. Регате с погодой сказочно повезло. Зато теперь погода отыгрывалась – злой порывистый ветер с пенной зыбью на море и мелкий дождь с неба. Обычная беломорская погода. Проглядеть в этой пелене галиот становилось очень вероятным. Пошли размашистыми галсами, что не добавляло нам скорости сближения с намеченной жертвой. Оставалось надеяться, что галиоту еще тяжелее.
До сулоя самозванца так и не достали, проходили сулой под зимним
