Броненосцы Петра Великого. Тетралогия

впредь без команды. Весь личный состав проверить, доложить о потерях и особенно об отсутствующих. Обратно лавина текла неторопливо, задерживаясь перед сходнями и выжидая удобный момент.
Зверски захотелось курить. Достал свой пенал с трубкой, сел на бухту троса, начал набивать трубку. Когда трубка прогорела более чем наполовину, поток морпехов снова истончился. Раненых и убитых, которых несли товарищи, так и не заметил. Неужели тут оставили или нам так сказочно повезло? Встал, снова прошелся по палубе, ктото из голландцев еще шевелился. В душе поднималась ярость на самого себя и ту… которая ко всему этому привела.
Спустился в трюм галиота. Та же вызывающая ярость картина. Заметил лежащего самозванца, охлопал его одежду, вынул два мешочка и кожаный футляр – явно с бумагами. Открыл ближайший сундучок матроса, вывалил вещи, сундук выволок на середину и велел обоим сопровождающим обыскивать всех и складывать все в сундучок. Не хватит, взять еще сундучок. Окинул взглядом лежащих, обыскал еще двоих, одетых побогаче. Выслушал доклады спустившихся капралов. Четыре легких ранения, два средней тяжести и два тяжелых, еще до абордажа зацепило. Надеюсь, Тая продержится полчаса, надо тут закончить сначала.
Приказал капралам помочь с тотальным обыском. Сам пошел по помещениям, тщательно осматривая и собирая любые бумаги, карты, шкатулки – все, что могло служить хранилищами документов. Но если бумаги спрятаны в груз, нам их не найти, мы такую гору не успеем перебрать, скорее нас на берег выкинет. Поднялся наверх, проверил одежду на трупах, которые привлекли внимание.
Заниматься тотальным мародерством на глазах всего «Орла» не смог. Плюнул – не найдем, значит, не судьба. Крикнул с «Орла» Осипа, помог ему перебраться, просил найти свея. Шведа нашли в трюме. Осип не был абсолютно уверен, видел его всего пару раз мельком. Обыскал его еще раз, на всякий случай. От всех этих обысков руки стали липкими от крови, как их не вытирай об одежду – гадостное ощущение только нарастало. Дождался окончания обыска, велел переносить на «Орла» все сундучки. Разбросал ногой на всякий случай вываленные из сундучков вещи – бумаг не было. Вынося очередной сундучок на палубу, посмотрел на спутанные снасти, крикнул поморам, чтоб резали снасти галиота и освобождали наши – скоро расходимся.
Перекидав все, что хоть както напоминало емкости, где можно хранить бумаги, объявил эвакуацию. Велел расцеплять корабли, оставить только сцепку на паре кошек и одной сходне. Спустился в трюм галиота, огляделся: как же теперь тебя топитьто?
Выскочил на палубу, взял два бочонка пороха для пушек под мышки, сбежал вниз. Где тут у них крюйткамера, не имею понятия, на вид так и нет ее. Ядра вон, в бочках принайтовлены, а пороха не видно. Поставил бочонки рядом с ядрами, побежал за следующими. В три ходки перетащил все ближайшие бочонки. Выдернул здоровенную пробку у одного, положил бочонок на бок, зажал со всех сторон остальными, чтоб не катался. Выдернул пробку из другого и начал отползать на коленях, рассыпая дорожку пороха. На ногах делать это было сложно – качало. Дорожка получилась не очень длинной, искренне надеюсь, что добежать успею.
Выскочил на палубу, крикнул приготовиться к повороту, убедился, что команда побежала по снастям. Подскочил к борту, приказал морпехам у сходней:
– Как перебегу, рубите троса кошек и отталкивайте галиот баграми.
Посмотрел, как они изготовились, вернулся в трюм, зажег от светильника листик из блокнота и коснулся огнем начала дорожки. При первой же вспышке метнулся на «Орла» как ужаленный, крича по дороге команду к повороту.
Корабли медленно расходились. «Орел» чуть привелся и теперь быстро набирал ход, галиот уваливался и разгонялся. Пропасть между нами нарастала. На «Орле» царило радостное оживление и громкие разговоры. Навалившись на планширь, хмуро смотрел за последним плаванием галиота. Никакой радости, одна хмарь на душе и откат адреналинового всплеска. Приглушенно бабахнуло – ни моря пламени, ни гигантского взрыва, только галиот окутался белым облаком с редкими проблесками огня, и его мачты начали медленно ложиться на воду. На «Орле» радостно кричали, провожая враждебное судно на дно. Я этого уже не перенес. Надо было все же сдержаться, у ребят первая боевая операция, но уж больно муторно было. Приказал всех собрать на палубе, поднялся к штурвалу и, подождав, когда все соберутся и слегка успокоятся, сказал:
– Сегодня мы начали делать то, чему учились весь год! С боевым крещением вас, морпехи! – Переждал еще одну вспышку восторгов. – Но прошу вас не радоваться смерти этих людей. Мы не могли сделать поиному, и мы выиграли этот бой. Но они не были нашими врагами! Они только помогали нашим