Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
врагам, может быть, даже не ведая, что творят. Гордитесь этой победой! Но не радуйтесь ей. – Выждал еще паузу, на корабле примолкли. – И теперь самое главное. Запомните! Нас никогда тут не было! Никому и никогда не говорите, что случилось у Святого Носа! Для всех «Орел» вышел в море к Соловкам. Все слышат? – Вновь переждал подтверждающий гул. – Если ктото из вас под штофдругой проговорится в трактире о нашем сегодняшнем бое, он вызовет очень большое недовольство государя, которое никто из нас не переживет. Вы все запомнили?
Дождался еще одного подтверждающего гула и пошел в трюм, надо посмотреть, что с кораблем.
Повреждения были на удивление небольшие: пара отверстий в бортах высоко над ватерлинией, размером с кружку, с распушенными щепками краями. Три выбитых участка фальшборта и раскрошенное за ними корабельное имущество. А одним выстрелом они все же промахнулись.
Тяжелораненых не оказалось – рассеченные мышцы и обильное кровотечение. Тая справилась. Два ранения в ноги пулями, кости целы, и ходить морпехи могут сами. Остальное – глубокие царапины от рикошетов пуль или осколков. Множество мелких царапин, даже у себя нашел одну, довольно глубокую, странно, что так долго не замечал.
Несмотря на мою речь, настроение у всех было приподнятое. В очереди к Тае на перевязку шутили и подначивали друг друга. Неужели только у меня так погано на душе? Загубили три десятка мужиков только за то, что они оказались не в том месте и не с тем человеком. Киношная фраза «ничего личного» обрела вкус, только он оказался прогорклым.
Не стал портить настроение окружающим своими личными тараканами в голове, слазил посмотреть, как выдержали таран платформы под орудийные башни. Пожалуй, с них можно будет и дуплетом попробовать стрелять, если потребуется. Отлично удар перенесли. Ко мне подошел Семен, поинтересовался, почему это государь будет недоволен.
– Понимаешь, Семен, государь, может, и был бы нами доволен, но свеи и голландцы, выплыви эта история на свет, потребуют от Петра Алексеевича нашей крови, и думаю, он согласится предать всю команду суровому наказанию, дабы поддержать хорошие отношения с Голландией и Швецией. Так понятно?
Семен кивнул и отошел, видимо, мои опасения показались ему даже более верными, чем мне.
«Орел» под всеми парусами шел на Соловки. Появиться там надо было обязательно и еще какоенибудь послание выпросить для воеводы. По дороге занимался неприятным делом: потрошил все сундучки, искал бумаги. Нашел много интересного, в том числе соглашение капитанов о подлоге в бумагах самозванца, которым они мне чуть не испортили регату. Но чертежей не нашел. Отобрал самые хорошо оформленные сундучки и разломал их на части. В одном оказалась двойная крышка, где и была пачка бумаг. Про двойное дно слышал часто, а вот двойная крышка меня озадачила. Отлично сделанный тайник: не зная – не найти никогда.
Велел зашить все сундучки и вещи в несколько баулов из парусины – этих вещей больше никто не коснется. Придем в Вавчугу, устрою торжественное сожжение гденибудь на отшибе, помяну мужиков хоть так.
Изучал бумаги. Тут были все чертежи, переданные купцам, копии, разумеется. Были подробные рисунки «Орла», были очень подробные рисунки наших пистолетов и патронов. Была масса листов с описаниями, но язык был непонятен. Утечки с завода, похоже, нет, но сколько таких рисунков разошлось по всему миру, уже и не скажу. Рано вытащил морпехов на люди и зря продемонстрировал возможности пистолетов, правда, патронов капитаны видеть не могли.
Теперь остается только бежать впереди паровоза, иначе догонит и переедет. И надо будет заняться защитой от промышленного шпионажа. Правда, не представлял, как это делается. Но всех военных химиков точно надо пересаживать подальше и стеной обносить – будет пороховой Форт Нокс. И пора подумать, как сделать цеха закрытыми от посещений любопытствующих. Хотя сделать это сложновато, особенно литейный участок. Надо весь завод огораживать. Да где же мне столько рабочих взять!
Стало грустно. Прожитый год теперь казался сплошной чередой ошибок. А ведь старался! Раньше считал, что могу просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, получается, ошибался. Попробую поправить, что можно и надо просить помощи у Петра. У Апраксина просить помощи опасаюсь, может, он действительно со шведами да голландцами о чемто договорился, а может, просто пили вечерами.
А ведь есть у меня жесткий и преданный Петру человек рядышком, до которого вряд ли иностранцы дотянулись. И опыт у этого человека не чета моему. Поклонюська архиепископу Холмогорскому, пусть вразумит.
Всю дорогу до Соловков прикидывал варианты противодействия шпионажу, имея минимум людей. В монастыре
