Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
большой домны.
Как только встал лед на Двине, пошли караваны с подготовленным лесом, крепежом и деталями на Соломбальскую верфь. Дождался прибытия лекал винджаммера, начали делать формы. Старался дать мастерам все делать самим, только рекомендовал дополнительные закладки в формы для облегчения веса отливок, но без ухудшения прочности. Откуда мне знать, известно ли тут понятие железной двухполочной балки или швеллера. А то, что балка будет несколько кривобокая, не страшно, рассчитана она с большим запасом.
Отливку балок проводили без меня – был в это время в Архангельске, купцы начали хандрить, как пошел сплошной поток трат. Опять пришлось вправлять мозги. Заодно, пользуясь отсутствием воеводы, построил всех на верфях и загнал почти весь наличный состав рабочих строить два винджаммера.
На Соломбалу начали приходить железные отливки из Вавчуги – одна отливка на двух санях, запряженных четверкой лошадей. Все же зимой строить накладно, надо будет детали летом по воде завозить. Спасибо мастерам, догадались первыми в сани класть крепежные пластины и железные заклепки, а то мы зависли бы. Каждая пластина была помечена, для какой балки и с какой стороны – все же точность пока была низкая, взаимозаменяемость не предусматривалась. Хорошо хоть торцы могли притереть, сварить бы их еще… Задумался. Нет, некогда пока электричеством заниматься, да и термитный карандаш сделать не из чего, а то бы давно зажигательные снаряды с термитом изготавливали.
Балки скрепляли раскаленными добела заклепками, только так их можно было расклепать, и то звон стоял такой, что решил побыстрее уехать – тут и без меня справятся. Самым важным в этой поездке было то, что сманил понравившегося мне ювелира Марка. Каждую поездку уговаривал его переехать в Вавчугу. Работы для ювелира было очень много, так как большинство товара выпускалось в дорогом исполнении и требовало соответствующего украшения. На этот раз уломал Марка, обещав дать заказ на подарки царю. Не с пустыми же руками туда ехать. Еще раз задумался. Пора начинать готовить подарки: повторение прошлогодних уже не сыграет – требуются новинки. Пушку не повезу однозначно – скопируют, револьвер тоже делать пока не буду… Надо придумывать нечто впечатляющее, но не опасное, если супостаты повторят подобное.
С этими мыслями возвращался в Вавчугу и с ними же засел дома на пару дней.
Первой проработанной диковиной для государя стал граммофон на восковых пластинках. Хотел отделаться красивой музыкальной шкатулкой, но по мере разработки идеи несколько увлекся.
Пластинку делали из латуни, полировали, травили и окунали в расплавленный воск. Получилось неплохо. Механизм был часовой, кроме свободного движения иглы при воспроизведении был еще механизм принудительного поворота, он должен понадобиться для записи. Отдал часовщикам, пусть развлекаются. С записью получилось не очень хорошо, пришлось комплектовать граммофон еще одной головкой – записывающей. В ней и мембрана была больше, и игла острая. Для воспроизводящей головки иглу загладили, а то громкий разговор в комнате накладывался на запись. Дал команду делать граммофоны, сколько сможет цех. И по десятку пластинок – к граммофону, в деревянных, тонких шкатулках вместо конвертов, чтобы воск не прижимался к стенкам и не портил запись.
С одним из первых, хорошо работающих образцов граммофона и тремя десятками пластинок отправился на отчет в Холмогоры. Надо было решать вопросы с архиепископом по отобранным пушкарям и остальному люду, который систематически перекочевывал в Вавчугу.
Холмогоры встретили непогодой, хмурыми лицами и холодом. Но у меня имелся рецепт хорошего настроения для архиепископа – послал ему письмо с прошением встретиться в храме, где обещал поделиться мыслями по его украшению. Пригласили меня буквально на следующий день – Афанасий всегда интересовался украшением храма и слушал мои предложения внимательно.
Под конец визита рассказал архиепископу о граммофоне, продемонстрировал работу, лишний раз убедился, что придумал хороший подарок царю, судя по детским восторгам пожилого священника. Отдельно обратил внимание Афанасия на возможность записи церковных песнопений и проповедей и воспроизводство их в разных городах и весях.
Наконец перешел к просьбе – просил его записать для царя несколько пластинок с местным колоритом, ну там молитвы, народные песни, восхваления царя толпой людей, может, чтото еще придумают. Но чтобы хорошо исполнили. А записанные пластинки привезти мне. Если надо будет еще чистых пластинок, дам, сколько скажут. Афанасий позвал несколько священников, повторял и показывал еще раз. Вроде поняли. С одним подарком разобрался.
Вернувшись
