Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
наткнуться на пиратов и опасаюсь – утопив их, создам Петру политические проблемы. Возмущение государя переводилось примерно как «туда им и дорога, даже если не сами полезут!», свои князья ему ближе чужих купцов. Надеюсь, так и будет. Если один корабль еще могут на разгул стихий списать, то предстоящим летом явно будут об ином разгуле кричать.
Выпили и за торговлю. Разве не уточнял, что адмиральский час шел? Ну, так куда было деваться?! Стоит только отметить, что «часом» это только называлось, а не ограничивалось.
Посчитав на сегодня норму писанины выполненной, Петр закруглил аудиенцию и вышел из кабинета вместе со мной, тянущим объемную пачку бумаг. Спустились в зал, прихватив по дороге слегка оклемавшуюся Таю. Первым делом Петр потащил меня через гомонящую толпу, расступающуюся на нашем пути, к группке очередных нарядных птах, одной из которых и оказался швед. Весь разговор государя со свеем свелся к тому, что Петр, потыкав в меня, указал этой птахе, с кем надо договариваться, и обещал, что по результатам наших договоренностей будет рассмотрено его прошение. После этого царь посчитал свой тонкий подход к политическим делам оконченным и занялся более важными мероприятиями.
Раскланялись со шведом, представились и договорились обсудить все вечером следующего дня у него дома. Как уже упоминал, о делах тут не говорили, заключали союзы, наживали врагов – все, что угодно, кроме торговли. Это они так говорили. Торговались при этом почерному, со мной по крайней мере.
Дальше начался кошмар, который назывался «выражением бурного восторга любимцу царя и такому затейливому мастеру». Чем о меня только не потерлись в показных поцелуях в щечку – сделал зарубку в памяти: китовый ус – это очень больно, надо срочно изобретать лифчики.
Стоптал остатки языка, прокладывая дорожки к ушам, страждущим обстоятельных пояснений по новым товарам. Теперь ничуть не сомневался, что товары станут знаковыми и цену можно ставить вообще любую. Надо Федора порадовать.
Пустил слух, что для прекрасных дам есть новое средство, подчеркивающее их женское достоинство. Сначала меня не так поняли, но пояснять, где они ошиблись, уже не стал. Мне не трудно и пару треугольников на веревочках организовать в комплект к лифчику.
Слух о «дамском средстве» сам себя разжигал на фоне аншлага моих товаров, и скоро уже приходилось отбиваться, практически в прямом смысле, от настойчивых предложений снять мерки прямо тут, только в альков зайдя, но лучше у нее дома. Точку в этом поставил Петр, подойдя ко мне с мило выглядящей девушкой и приказав обеспечить ее моими новинками, коих я ему почемуто не показывал. Пришлось сочинять на ходу, что боялся быть не понятым, вручая мужчине предметы женской одежды. Объяснение было принято благосклонно, а моего приказчика было велено завтра же послать в палаццо к Анхен.
Приплыли. У меня тут даже трикотажа нет, и не представляю, делали такое плетение в это время или еще нет. Вот и очередная моя недоработка – что в обычный текстильто уперся? Опять шаблонность мышления сыграла плохую шутку. Похоже, князь на этом приеме дошутился.
Зато теперь уж можно шутить и дальше, хуже не будет… Господа, сейчас буду рассказывать вам сказки о паре толстых и неповоротливых купеческих кораблей, до топов мачт загруженных всеми этими, дада, этими самыми деликатесами, и неторопливо шествующих через бурное море за границу этой весной… Да, надеются именно проскочить… Так ведь нету флота у государя, а так бы он непременно дал… Да, корабли вот эти самые, не обращайте внимания на обводы, посмотрите, какие крупные зато, и по самые топы груженные… Дада, по самые топы!.. Не слушайте вы конструкторов, какое перевернется! У него же в трюмах вместо балласта сплошное золото!
Прорепетировал, теперь пойду слух пускать, только бы они на волне энтузиазма прямо сейчас на Соломбальских верфях винджаммеры на абордаж не взяли. А то после лифчиков уже ни в чем не уверен.
* * *
Позднее утро, бесформенной массой огибаю сиденье выезда, пытаясь придерживать совершенно аморфную Таю. Всегда думал, что дамы на балах падали в обморок, чтобы привлечь кавалеров. Признаю свои ошибки. Был глубоко неправ. Один суточный бал сложнее пережить, чем тричетыре абордажа – как физически, так и психически. А затяни меня при этом еще в корсет, так же валялся бы в обмороке. Едем домой. Поспать в ближайшее время не получится, надеюсь, что все сегодняшние гости приема будут именно спать. Значит, один день у меня есть.
Нарисовать нижнее белье у меня еще выйдет, но шить способен только туристические размахайки и паруса. Нужен портной. Отвезу Таю, подниму Федора и поедем по портным. Буду присматриваться, с какими тканями они предпочитают работать и какое качество
