Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
дистанцию. Но залп галеона все равно был неприятен. Стрелял галеон с трех палуб, снизу вверх. Сначала вылетели струи дыма у самой воды, потом выше и потом от фальшборта – фонтаны воды выросли между нами, как листья турнепса на плотно засеянном поле. Сколько же у него пушек?
Самым опасным стали рикошеты ядер от воды – в случае удачного угла падения ядра на гребень волны оно рикошетировало и летело дальше. Одно из таких ядер басовито прожужжало под кормой «Ястреба». Крикнул Глебу сближаться и показал дежурным переходить на шимозу, черт с ней, с экономией.
Галеон продолжал поворачивать и теперь смотрел на нас носом. Сейчас он довернет и устроит нам прижигание левым бортом. Пушкари, ну что же вы! Хотелось заскочить самому в башню, наводить и стрелять. Задавил в себе это желание, ребята тренировались гораздо больше – мне наверняка и такто не выстрелить, остается верить своим людям.
Башни левого борта били часто, и даже образовалось накрытие потерявшего ход галеона, но так ожидаемого попадания все не было. А подходить ближе – опасно. Обходили галеон по большой дуге, приближая тем самым время залпа второго борта супостата. И оно настало. Опять из бортов галеона вдоль воды рванули дымные облака, провожающие столь нежеланные для нас подарки.
На этот раз одними фонтанами не отделались. Корпус «Ястреба» дернулся, как от дуплетного залпа башни, и вместе с этим прилетел рев залпа. Крикнул Глебу идти прямо на галеон и стрелять носовыми, сам побежал в трюм. Здоровенная дыра ниже и левее левой носовой башни. В эту дыру голова спокойно пролезет, и дыра побольше с противоположного борта. Ничего страшного.
Выбежал на палубу и застал первое попадание шимозой в продолжающий разворот галеон. Дистанция продолжала сокращаться, галеон явно не успевал развернуться к нам другим боком, но не преминул огрызнуться в нас кормовой батареей. Отличное накрытие, к счастью, без попаданий – значит, так близко к этим дурам подходить нельзя.
И тут, наконец, порадовали пушкари. Два попадания шимозой в корму и, похоже, еще детонация пороховых бочонков рядом с пушками. Увы, за все приходится платить, в том числе за такое количество пушек. У них по бортам должно стоять множество бочонков с порохом, минимум по одному для пушки в момент заряжания, а раскаленные осколки – прекрасный детонатор.
Корму галеону просто разметало, и она окуталась огромным белым облаком, закрывающим от нас весь корпус. Но было видно, как падает рея с выступающей из этого облака гротмачты. Теперь, когда дистанция сократилась менее чем на пятьсот метров, а галеон уже не мог активно маневрировать, обреченность корабля стала понятна даже его команде, спешно скидывающей на воду шлюпки, прикрывая их от нас бортом тонущего исполина. Еще два попадания и детонация поставили окончательную точку в судьбе галеона. Показал пушкарям прекратить стрельбу. Велел приводиться и обходить галеон с наветренного борта, посмотрим, что за суета была у этого разгорающегося костра.
Под оседающим бортом барахталось много народу, даже живот скрутило от этих реалий. Смотрел на россыпь черных точек и не знал, что делать. Поднял глаза на Глеба, спрашивая взглядом его совета. Он произнес спокойным ровным голосом:
– Шлюпка уходит, князь.
Помедлил еще, встряхнулся мысленно, подошел к правой носовой башне, явно следящей за быстро уходящей шлюпкой стволами трехдюймовок, похлопал заряжающего:
– По шлюпке пороховыми. Огонь!
Развернулся и, не оборачиваясь на зачастившую и быстро смолкшую башню, пошел в трюм, по дороге приказав Глебу возвращаться на рейд. Перед глазами продолжали плясать в волнах множество черных точек, а над ними ревели огненные языки, оседая постепенно в море.
В трюме руководил заделкой. Точнее, просто сидел и смотрел, все прекрасно справлялись без меня. Но смотреть с палубы на еще один костер, поглощаемый морем, совершенно не хотелось. Отшвартовались в бухте чуть выше старого места, ориентируясь на тузик, так и стоящий там с перерубленным канатом. Сбросили второй становой якорь. Приказал подбирать трос от первого якоря и вытаскивать его, пускай команда переплетает. Сам стоял на корме, глядя на берег бухты, и ждал возвращения морпехов. Думал об одном – только бы они не привели пленных.
Утро встретил на «Орле» с тяжелой головой, всю ночь не мог уснуть, вскакивал, выходил на палубу, курил, смотрел на море, потом опять пытался заснуть. К утру наполз обычный тут туман, влажный и промозглый. Хлопья тумана проплывали мимо борта, то увеличивая видимость, то снижая ее до нуля. Несколько часов могу поспать. Объявил вахте отправление, как только сойдет туман, и пошел вздремнуть. Может, голове полегчает.
Во сне был на даче, там даже спалось както
