Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
Рваные фрагменты гильз. Тут никто ничего не трогал. И все равно зацепок для расследования нет. Сами пушки взрывом выбросило в море, там мне их не найти, даже при отливе их не видно. Остальную территорию стрельцы обыскивали по приказу Семена.
Что же тут случилось? Попадания точно не было, значит, детонация. Скорее всего при выстреле. И что мне теперь делать? Отказываться от единственного имеющегося оружия, способного дать перевес? Нет. Надо опытным путем выяснить, что произошло. Придется устанавливать оставшуюся башню за заводом, снять один ствол для экономии боеприпасов, а из второго начинать стрельбы – по одному снаряду до тех пор, пока не произойдет ЧП. Чтоб никто не пострадал, выстрел производить веревочкой изза земельной насыпи. Неизвестно, сколько сожгу снарядов, но надо поймать за хвост ту блоху, которая поглотила столько моих людей.
На обратном пути и когда уже сидели в шатре Семена, он рассказывал, что было дальше.
Были ожидание нашего возвращения и боязливые мысли, что с одним фортом они не справятся при новом нападении. А нас все не было. Миновали уже все сроки, которые оговаривали с Семеном. Пришла ладья от Осипа, привезла продукты и слухи, что рыбаки к Архангельску приходили, воеводу спрашивали. Рассказывали, что большая стрельба в горле была. И сгоревший корабельный остов на камнях они видели незнамо чей. А мы так и не появились. Последний раз ладья приходила три недели назад. Из Вавчуги передали, что Осип велел через месяц разобрать форт и башню. Придут две ладьи и всех заберут. Наш конвой некоторые уже начали оплакивать, правда, еще не отпели, будут ждать до следующей осени.
В остальном жизнь текла без перемен. Петр в мае осадил Азов, как и планировал, а уже к концу июля Азов пал. Представляю, какая там была пьянка. Надеюсь, теперьто можно уговорить Петра заняться торговыми факториями, да и мне базы для ганзейского конвойного флота нужны. Вот и будут охранять наши фактории.
Значит, появились новые задержки с отправкой на Урал. Спросил у Осипа, как там поживают мои рудознатцы. И тут он меня огорошил. Экспедиция месяц назад тронулась в путь. Без меня. Слухи о нашей кончине циркулировали весьма обоснованные. На заводе была заупокойная атмосфера. И тут вернулись рудознатцы с Урала с добрыми вестями. Руды они нашли много и хорошей, нашли уголь и есть наметки, что нашли медь. Спешили порадовать. Завод будто взорвало. Народ решил выполнить последние указания мастера в лучшем виде. Старт экспедиции был дан с таким ускорением, что в течение десяти дней все необходимое было собрано в устье Мезени во временном лагере добытчиков. Собрались в дорогу и подмастерья, которых мастера напутствовали не посрамить память князя. Ладьи помогали экспедиции подняться по Мезени, пока сами не начали килем дно цеплять…
Посмотрел на юг, в той стороне была река, по которой поднималось больше трех сотен человек, вместе с артелями добытчиков и цеховиками. Еще могу успеть их нагнать. Хотя, наверное, уже нет. Еще надо лодку искать, а тут все побережье обобрали.
Как же так! Перевел взгляд на юговосток – гдето там идет моя армия пробивать дорогу в будущее, а их командир остался у теплой печки. Как мне потом в глаза людям смотреть?
Возвращался в Архангельск подавленным – все выходит изпод контроля. Моего седалища не хватает сидеть на таком количестве стульев. Что же делать? Мне действительно не размножиться клонированием. И не вложить свои знания в мозг помощников. И не остановиться теперь.
Урал, наша кузница, без него немыслимо реализовать все задумки. Но и бросать уже начатое нельзя. Да и просто хочу на Урал. Не был там ни разу. Как же мужики ушлито без меня, с полусотней стрельцов, выданной Афанасием в знак помощи государеву делу и в память обо мне. Экспедиция ушла без пробивных бумаг Петра. Правда, некоторые бумаги старшому я в свое время выдал – не личные, а на подателя отписанные. Но самые ледокольные документы были выписаны на мое имя. Несколько успокаивало, что с экспедицией ушли и два наших батюшки. Может, они помогут. Однако в целом нехорошо получилось.
Оставалось либо все бросить и бежать вслед за ушедшими, либо стиснуть зубы и поверить, что мои люди, успевшие набраться некоторого опыта, без меня справятся. А вот новые дела ждать не могут. Стиснул зубы.
В Архангельск прибыл злой. На себя злой, а окружающим просто рикошетом перепадало.
Наш вход на рейд вызвал сначала тихий шок по всему городу, потом, когда мы уже высаживались, шок перешел в громкую радость, которую постарался никому не портить.
Всех благодарил и улыбался по мере сил, потом закрылся в доме Бажениных. Надо было разрабатывать новые планы, а ничего делать не хотелось. Хотелось лежать на кровати и ни о чем не думать. И тут всплыла мысль
