Броненосцы Петра Великого. Тетралогия

были свои, приставил троих из моих морпехов, как уже знакомых со светским обществом, следить что бы Орла не спалили, и больше на гостей можно было не отвлекаться.
Хмурого Петра нашел в одной из двух наших крюйткамер. Он слушал рассказ боцмана о снарядах к пушкам.
Мое появление стало зерном кристаллизации недовольства Петра.
Почему не поставляю ему такие пушки? Дорого государь, очень дорого. Назвал цену опытного образца в пересчете на ручное производство и добил стоимостью каждого снаряда. Однако, тут же добавил, что поставляю упрощенный образец не такой дорогой, но то же очень эффективный. Этими пушками будут оснащены его новые фрегаты азовской флотилии. Петр подобрел. В войска пока поставлять не могу, завод маловат, но работаю над его модернизацией, и через несколько лет такие пушки будут и в армии. А пока их делаем есть время канониров подготовить, а то ведь хорошая пушка с плохим стрелком это выброшенные деньги.
Уже довольный Петр сидел в башне на месте наводчика и крутил стволами. Мы с тезкой сидели на месте заряжающих, загораживая от нескольких любопытных, которым не сиделось на пикнике, подробности устройства башни.
Петру захотелось пострелять, и плевать ему было на секретность.
Сделали четыре выстрела шрапнелью, выставив трубки на задержку в пятьсот метров, нечего дальность демонстрировать.
Петр был в восторге и, к счастью, внял просьбам поберечь снаряды, которых тут нам негде было взять. Правда, боцман меня успокоил на ушко, что выстрелов полные трюмы, мало того, что Ястреб привез им два комплекта, так они еще и уходящего домой Ястреба обобрали, как следует.
Следующим закономерным желанием государя было отправиться на морскую прогулку.
Обсудили маршрут. Решили сходить до островов, прикрывающих бухту и вернуться. Вернемся, правда, уже ночью, даже скорее под утро, так как ветер стихнет.
До позднего вечера Петр стоял у штурвала. Орел шел на удивление ходко, для судна более пары лет работавшего в море. Мое недоумение рассеял боцман старались предстать в лучшем виде. Все драили и делали кренгование.
Боцман вообще стал настоящим капитаном, набрался иностранных словечек и повадок, заматерел опытом морского трудяги. И его рассказ о походах был долог и насыщен.

Вот окончание рассказа было печальным. Глеб, на переходе через Норвегию потерял одного нового апостола, разбившегося в скалах во время непогоды. Помянули команду. Помолчали. Боцман не при чем, это мне с Глеба спрашивать надо почему зеленых все же выпустил в море. Вот и с нас море взяло первую дань. Боюсь только, что не последнюю.
Помянули моряков еще раз. Говорить больше не хотелось. Наше молчаливое накачивание хлебным вином прервал радостный Петр, сдавший вахту. Пришлось и ему рассказывать, чего мы такие печальные. Помянули моряков. Ведь, почти двойная команда была! Петр воспринял нашу печаль близко к сердцу. Поминали всю ночь.
Здесь и предложил Петру, отвезти его в Англию на Орле, а потом, идти на нем к Азову. Тогда эта идея показалась замечательной, и мы даже указ, все вместе, писали десанту грузиться на фрегаты, а фрегатам выступать к Азову. Тем более первые несколько сотен нанятых моряков к этому времени уже прибудут в Воронеж. Что еще написали, и в каких тонах все смутно. Помню, что фраза, ‘завязать узлом их полумесяц и …’ была точно, сам ее и предлагал. Правда звучала она еще выразительнее. И указ отправили немедленно. Еще и в след орали, чтобы лошадей не жалел.
Как утром прибыли и выгружали гостей уже не помню. Но говорят, их именно выгружали.
Включившись в жизнь после обеда, велел перегружаться из нашего домика на Орла больше мне в Амстердаме делать нечего, а на Орле спокойнее.
Так, на борту, и отметил свой личный Новый Год. Традицию растянул на всю команду. Оливье опять был так себе. А вот водка удалась.
В первых числах января на рейде отшвартовалась английская эскадра из трех линейных кораблей и нескольких фрегатов под предводительством адмирала Митчела поднявшего адмиральский флаг на линейном корабле ‘ Йорк ‘
Петр, обрадовался новой игрушке и с интересом обшаривал новые корабли, англичане не препятствовали тщательному изучению их судов. На следующий день, Петр делился новыми впечатлениями. Сделал интересный вывод английские корабли лучше голландских. Потом подумал и добавил, что наш Орел, именно так и сказал ‘наш’, лучше английских.
А в переходе до Англии, убедил его в этом окончательно.
Часть посольства со всеми послами оставили в Амстердаме они тут пытались договор заключить, на что высказал Петру свое мнение, занятие это бесполезное и обосновал почему. Петр, с моим мнением частично согласился, но посольство все равно оставил а вдруг получиться.