Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
зрю уж. Задал ты думку. Как вчера на лодье своей по волнам летал да государя привез, только о тебе все пересуды и были. Петр Алексеевич от тебя смурной возвернулся, говорят, всю ночь с высокопреосвященством споры вели. Поутру призвал меня государь и повелел за тобой идти. А сам злой, глаза красные, но говорил покойно, мыслю, не на тебя его злоба. Более и не ведаю.
– Ладно. Про свиту государеву что скажешь?
Антон явно замялся, в принципе понять его можно: приходит чужой человек, возможно подосланный, и начинает выспрашивать.
– Антон, да ты не тушуйся так, расскажи просто, кто есть кто.
Такая задачка показалась кормчему решаемой, и он выдал краткий перечень фамилий с еще более кратким описанием. В свите Петра оказались две архангельские шишки – архиепископ Афанасий и воевода архангельский Федор Апраксин. Несколько шишек московских, тут был и Меншиков, и князь Борис Голицын, и несколько фамилий, не вызвавших у меня никаких ассоциаций. Наверняка народу в свите было больше, но на маленькую яхту много не пихнуть, особенно если учесть, что и охрана какаято быть должна.
То, что Петр бегает без оружия и охраны – не показатель, он вроде как на своей земле. Теперь прикинем, что этот консенсус мог насоветовать. Афанасий уже старый, так что он, скорее всего, за традиции – любые сдвиги ему неинтересны. Меншиков и Апраксин молодые и жадные, им еще воли дать не должны, их одуряющее казнокрадство далеко впереди, так что такие должны заинтересоваться чемто свеженьким. Боярин Борис Голицын, будучи зрелым сорокалетним человеком, по логике не должен принимать скоропалительных решений, а будучи воспитателем Петра, наверняка привык потакать его причудам.
Сам Петр, надеюсь, двумя руками за флот нового типа должен уцепиться. Петр еще молод, кстати, видимо, поэтому его не узнал – ничего общего у него сегодняшнего с портретами более позднего времени. По молодости о шпионах он еще задумываться не должен, рассчитываю, он будет за меня – а это может перевесить все остальное. Пожалуй, можно рискнуть и поехать на встречу.
– Антон, благодарю тебя за столь подробный рассказ. Неудобно идти в гости, никого не зная. Отправлюсь прямо сейчас. Ты со мной пойдешь или ногами по берегу?
– Коли дозволишь, с тобой. И дозволь, ежели мочно, за кормилом постоять хоть чуть.
Такие пожелания от людей, умеющих ходить на яхтах, вполне понятны. Всегда интересно попробовать новый тип под рукой. Странно, что Петр не лез в кормщики, видимо, сильно напугало его штормование яхты.
– Дозволю, конечно, – улыбаюсь Антону, – только руль у меня очень легкий и чуткий, а ветер сильный, так что слушай внимательно, что тебе скажу.
Мы медленно шли к катамарану, я подробно инструктировал Антона, как отрабатывать волну и приводиться к ветру на порывах, заодно информировал об особенностях катамарана, акцентируя его внимание на том, что, если кильнемся, обратно уже не встанем. Антон, похоже, проникся – можно попробовать дать ему порулить.
Отошли без проблем, посадил Антона за румпель сразу, как на глубину вышли и были опущены плавники. Дошли до якоря по тросу, подняв его, развернули стаксель, продолжая отход от берега. Пока Антон держал курс, можно было не торопясь поднять грот на первую полку рифов. Ветерок ослаб, да и катамаран загружен попоходному, если крупных ошибок рулевой не допустит – все будет путем.
Развернулись в галфвинд левого галса и начали считать форштевнем волны до яхты. Шли бодро. Тот самый случай, когда у яхтсмена появляются четыре руки. Антон управлялся неплохо, такого годик натаскать, и будет приличный гонщик, а пока много лишнего мельтешения, да и волне каждой кланяться необязательно – надо выделять самые опасные.
До рейда добрались без происшествий, не так шустро, как с Петром, но минут за десять дошли. Могли бы и быстрее, просто перестраховывался на парусах, сбрасывая ветер. Пока сам за руль не сяду – выжимать скорость опасаюсь.
Причаливать к яхте посчитал рискованным, встал на якорь рядом с ней и собрался распаковывать свою мелкую надувнушку, которой пользовался крайне редко. Однако от яхты отвалил тузик с гребцами, и пришлось лихорадочно упаковывать надувнушку обратно.
Пока до нас добирался тузик, Антон расхваливал мою лодку. Благодушно ему поддакивал: точноточно, и легкая на руле, и скорость невообразимая, ну прям идеал чистой воды.
– А как называется твоя лодка, Александр?
– Катраном зову, – и, заметив недоумение в глазах кормчего, поясняю, – есть такая акула в Черном море.
– Да, так и есть акула! Быстрая, ловкая да сильная. В самую точку с именем попал.
Мне осталось только со всем соглашаться.
– Антон, а твой корабль как зовется?
– Сие новоманерная яхта
