Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
с обеих сторон, и стали закручивать карусель вокруг флота, то, растягивая, то, сжимая построения, в зависимости от направлений атак окруженных кораблей. Установку на стрельбу только по створящимся целям, мои капитаны выполняли удовлетворительно. А если бы еще и не увлекались, пытаясь достать разошедшиеся цели, то было бы совсем хорошо.
Османы, бой по таким правилам не принимали, и на первых порах пытались сблизиться, растаскивая свои плотные порядки. Это и было нужно, вытаскивать из веника по прутику и ломать его строенными или даже счетверенными силами, смыкая фрегаты к месту нападения. Пользуясь значительно лучшей маневренностью и скоростью. А если на сближение шли несколько кораблей сразу, то строй размыкали, обходя такую вырвавшуюся группу, то выше, то ниже по ветру. К таким группам устремлялся Орел, старающийся крайне экономно расходовать жалкие остатки шимозы один выстрел в корму, и убегать. Над акваторией царствовал частый перестук гладкостволов фрегатов, периодически прерываемый многоголосыми, раскатистыми залпами противника. Старое сражалось с новым. Новое, по законам жанра, должно бы побеждать, но получалось у него это плохо. Счет то был явно в нашу пользу, многие суда флота османов выпали из основной баталии и занимались борьбой за живучесть. Но основному боевому кулаку фрегаты вредили мало, только расходуя боеприпасы.
Противник сменил тактику, перестав распылять силы и выстроив из ударных кораблей загон, в котором повели оставшиеся транспортники в направлении Босфора, огрызаясь на наши укусы, но больше не отклоняясь от основной задачи высадке десанта.
Патовая ситуация. Но пускать десант в пролив нельзя!
Опять сражение повисло на Орле. Только боезапаса у него уже практически не было.
Оттянулся за арьергард флота османов. Вариант продолжения сражения в новых условиях виделся только один но он был самоубийством. Однако сейчас фрегаты израсходуют впустую все снаряды, и будет еще хуже. А когда османы довезут десант до Босфора и прикроют его своим огнем …
Поднял вымпел следовать за собой. И Орел пошел на прорыв тыловой линии обороны османов, пытаясь войти в гущу транспортов в центре построения, прикрываясь ими от бортовых залпов бокового охранения и лихорадочно расстреливая остатки боеприпасов, так как транспорты то же были зубастые. Фрегаты втягивались внутрь строя вслед за Орлом, резко увеличив эффективность своего огня сокращением дистанции. Пожирая начинку слона изнутри, раз шкура оказалась не по зубам.
Фонтаны воды поднимались отовсюду, вой ядер смешивался с шумом нарастающего ветра и перекрывался только частыми выстрелами звуками проламываемого дерева и взрывами, пошедшими сплошной чередой.
Опадающий водяные струи заливали, и без того мокрую палубу, корпус Орла вздрагивал, заставляя сердце сжиматься. На разбиваемый ядрами такелаж и рвущиеся паруса, уже перестал обращать внимание, от бортов летела щепа, а бывало и осколки ядер.
Бегал с борта на борт, на нос и корму, пытался выбрать наилучший курс прорыва, проклиная себя за то, что вообще сюда полез, и мысленно уговаривая всех «Держаться!»
Фрегаты устроили за нами настоящую бойню, попадая практически каждым снарядом, что и не удивительно, когда стволы башен чутьчуть не достают до бортов противника.
Но цена за уничтожение флота транспортников была огромной. В этой стрельбе в упор, линейные корабли не остались простыми получателями снарядов с фрегатов, хотя и собрали их полной, и для многих летальной, мерой, но они еще и отвечали порой, наплевав, что между ними и фрегатами несколько своих кораблей.
Орел прогрыз построения османов насквозь, выскочил перед строем, пытаясь разгоняться для маневра ухода. За ним выходили фрегаты. Только мало их выходило. Настолько мало, что продолжение боя становилось бессмысленным. Да и воевать было не чем. Последние снаряды шрапнели, шимоза уже давно кончилась, отстреляли кормовые башни по парусам судов противника, хоть немного выглядящих целыми. За нашими спинами разгорался гигантский костер, раздуваемый ветром и сдабриваемый детонациями.
Состояние переживших битву было крайне тяжелое. В Орле насчитали восемнадцать пробоин ядрами большого калибра десятка два малым калибром от транспортников, и одно попадание тяжелым ядром, разворотившем нос и чудом, не переломившем бушприт.
Швы обшивки текли по всей длине, часть латунных листов обшивки содрали ядрами, а часть висела лохмотьями. На воде Орел держался исключительно чудом.
Отсутствие детонаций крюйткамер объяснялось отсутствием снарядов отстреляли все, до железки. А вот пустые гильзы на стеллажах ядра попортили значительно. О парусах и говорить не приходиться,
