Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
не знаю, что ему наговорили, но разнос мне был устроен капитальный. Виноват был во всех смертных грехах. Даже потерю Орла гордости Петра, привязали к моей бездарности, как флотоводца мол, мое дело корабли да оружие делать, да заводы поднимать, а не лезть туда, где ничего не понимаю.
Захват Константинополя, да еще и дележка его с рыцарями вылез мне сильно боком, Петр орал аж до покраснения. Думал, перейдет к рукоприкладству, и мысленно прикидывал варианты быстрого отступления в Норвегию.
Проект мира с османами мне вообще поставили в вину как, чуть ли не предательство.
Было очень обидно. Единственным, светлым моментом, было то, что не казнили сразу, и спросили, как могу оправдаться.
Государь. Воля твоя, но навет это. Константинополь не для себя брал, а для России, и именем твоим. Рыцарей позвал, так больше некого было. Орла потерял, да, государь, потерял, и рана эта теперь через всю душу лежит и кровоточит. Но выбор был или погубить весь флот, или рискнуть. Спроси о тех боях Корнелиуса Крюйса, он человек опытный, и в тех боях участвовал. А мир с османами так то по твоей указке действовал, ты сам про то говорил, вот и исполнил волю твою, и коль не так что, то не поздно еще все переиначить, только прошу, поговори с капитанами флота своего, да с рыцарями, которые тебе встречу торжественную в Царьграде готовят, сам поговори. Не прошу снисхождения. Прошу справедливости. Выслушай соратников моих. И коль меня попрежнему виновным сочтешь, приму любую кару.
Пока говорил спокойным размеренным голосом, Петр слегка остыл. По этому конец фразы дошел до его сознания, подернутого пеленой ярости.
Справедливости восхотел? Добро! Выслушаю! А после уж не взыщи. Пока, поди вон!
Ушел. Все же интересно, что и кто обо мне наговорил.
Заниматься портом и флотом расхотелось совершенно. Вышел на причал, уселся на настил, свесив ноги. Зацепился штаниной за плохо забитый гвоздь, хотел, было пойти разбираться, потом плюнул. Зачем мне все это? Да за каким эээ чертом, надрываю пупок и тяну за уши этих упертых ослов, которые готовы гадить на что угодно, лишь бы их заметили. Геростраты эээ чертовы.
Ведь и не претендовал на медаль во все пузо и место подле царя. Зачем же так охаивать было!
Ушел в лагерь к морпехам. Хорошо, что Тая далеко, хоть ей рикошетом не достанется. В лагере морпехов стояли преображенцы. До разоружения дело еще не дошло, но обстановка была напряженной. Только этого не хватало.
Приказал капралам собрать морпехов. На вяканье молодого офицера преображенцев, которого не знал, жестко ответил, что чина меня никто не лишал, как впрочем, и всего остального. Обвинения мне так же еще не предъявили. И младшим офицерам ко мне лезть не по чину, так что, пошел вон.
Собравшимся морпехам, прояснил ситуацию что нас оболгали перед царем. Но государь обещал во всем разобраться сам. При любом раскладе запрещаю какиелибо действия, против воли государя. Тренировки продолжаем по плану.
Хотя, день все одно пошел на смарку. К Петру дергали сначала бояр, что назначил начальниками, потом дьяков, со списками, потом даже капралов морпехов дернули.
А вечером Петр ушел к Керчи, в сопровождении дежурного фрегата. Кстати, дежурные фрегаты то же были моей идеей, но об этом теперь, понятное дело, никто и не вспомнит.
Обидно. Злая, детская обида переполняла всего, и ничего не мог с этим сделать.
Как только Петр ушел, ко мне потянулись за распоряжениями, что делать дальше. Потянулись, как ни в чем не бывало.
Очень хотелось наорать на всех, мол, живите дальше как хотите. Просите распоряжений у тех сволочей, которые только в ухо шептать сильны. И ведь не вступился никто! Тот же тезка промолчал. Серпентарий.
Наверное, только мысль найти этих змей, и упросить Петра, отправить их ко мне на флот, спасла мою сумеречную психику от срыва.
Две недели Петра не было.
За это время собрал сведенья, как все же обстоят дела. Шереметьев выступил на Крым, причем, уже должен быть на подходе к базовому лагерю, а вопросом этим никто не занимается. Что же это за идиотизм то такой! Адмирала, чуть ли не врагом народа назначили, а замены ему не дали, как и информации, о дальнейших планах.
Продолжил заниматься самодеятельностью. Приказал грузить всех утят провизией порохом и материалами для лагеря, и отправлять их на рейд Салинэ, под надзором одного фрегата. Хорошо, что с Петром пришли две баржи со снарядами, теперь был полный комплект на фрегатах, и еще чутьчуть в резерве.
Философски решил, что если и это вменят в вину, то хуже уже все равно не будет, а Шереметьеву утята жизненно важны.
Начали прибывать грузы от Федора. Пока, в основном зерно. Велел делать под эти грузы новые навесы а пока разгрузить на берег, под
