Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
не обижу и для этого вопроса у меня человек есть, который все точно скажет. Их дело посоветоваться и решить, кто хочет, а главное сможет – мы все остальное сделаем и с монастырем решим.
После этого мужики не торопясь начали обсуждение меж собой, мне осталось только покинуть их одних, пообещав вернуться за результатом к ужину. Отправился на берег искать сержанта. Не нашел и, решив до вечера не дергаться, направился к своему лагерю. «У меня вроде бы отпуск», – в очередной раз усмехнулся про себя.
Устроил хоздень, пополнил запас воды, проверил припасы, развесил отсыревшее на просушку, переложил гермы и прошелся по острову просто так, для удовольствия. К вечеру сержант нашелся сам, и мы пошли в слободу. История со сходом, к сожалению, повторилась. Ожидая сбора мастеров, мы плодотворно поговорили, наметили людей в Архангельске, которые могут помочь в нашем деле. Особенно подробно говорили о рудознатцах, мне уже стало понятно, что готовых решений в этом времени не найти. Мое знание химии было весьма средним для моего времени, но в этом времени мои знания являлись уникальными. Проблемы были в том, что местная терминология была не понятна мне, а мои названия элементов ничего не говорили местным. Вот и решил трогать все руками, нюхать и даже лизать при необходимости, но сопоставить разные названия. Для этого нужны образцы руд, нужны опытные люди.
Кроме того, обрисовал сержанту обязательность отправки экспедиций рудознатцев на поиски месторождений. Сержант обещал переговорить с государем и просил указать куда. Карта у нас отсутствовала, вот мы и рисовали Россиюматушку на заляпанном куске свитка угольным мелком. О месторождениях мне известно не больше, чем обычному жителю будущего времени. То есть ничего не знал точно. Вот знаю, что большие залежи всяких «вкусностей» на Урале, на Алтае, а где конкретно, да еще на карте крестиком пометить, это не ко мне. Невероятным напряжением мозга и логическими построениями указал на карте Магнитогорск – гдето там должна быть по логике магнитная руда, а мне без разницы какая, лишь бы железо. Продолжением мозгового штурма стала точка на карте в районе Екатеринбурга, там тоже вроде железа было полно. Про Алтай так ничего и не вспомнил. Припомнил, что от северного до северовосточного берега Ладожского озера тоже были какието разработки, но точно ничего сказать не мог. Было чтото и в Карелии, и на Кольском, но тут уже совсем без конкретики. Свернули разговор, когда собравшиеся мужички уже начали нервно переминаться. Михайло встал, убирая свитки в тубу и окидывая собравшихся взглядом, спросил:
– Ну что, мужики, решили, кто государю в деле великом подмогу оказать в силах?
Выяснилось, что все собравшиеся они и есть. Семнадцать человек мастеров и подмастерьев – от плотника с кузнецом до горшечника. Улов был неплох. Оставив сержанта разбираться с первыми своими работниками, пошел искать Афанасия – надо же было както оформлять этот улов.
Провозились до вечера, а наутро был дан приказ на отход в Архангельск. Михайло обещал переговорить и с царем, и с воеводой Апраксиным, как только у них время будет, так что за переход решит набежавшие проблемы.
Работников царь дозволил на его яхте везти. Посидев с мужиками в моем лагере и переговорив, кто есть кто, велел им идти собираться к утренней отправке. Что интересно, женщин на всем острове не видел ни одной, похоже, их тут и нет – прощаться мужикам не с кем. Сам сел у костра черкать блокнот: попытался систематизировать мысли и понять, что еще надо. Опять не выспался, разбудили к заутрени и снова за ногу. Традиция, чтоб ее…
Наконецто все погрузились и отчалили. Мне даже помогли лагерь собрать. Впереди почти три сотни километров до Архангельска.
Борт яхты «Святой Петр»
– Гаврила, ты што грустишьто?! – Рядом на борт навалился пышущий довольством Никифор. – Али не рад делу новому? Чего назвался тогда?
Гаврила, провожавший глазами пропадающие в дымке острова, недовольно подвинулся вдоль борта, давая место своему родоку.
– Ты, Никишка, не блажи. Тут тебе не молотом махать, тут мерковать надоть. Слыхал небось, дело государево. А как не сполним его? Животом ведь ответим.
Никифор перестал благостно улыбаться, оглядел полную поморов палубу и беспечно махнул рукой.
– Эт ты брось, родич. Тута кажный мастер красен работой. Нету такого дела на Руси, чтоб не по руке оно было.
Гаврила развернулся, опершись спиной на планширь и оглядывая поморов на палубе.
– Такто оно так. Да ты у энтого нового корабельного мастера лодью видел? Али думаешь, царь наш батюшка такого отрока над нами головой просто так поставил? Мыслю, нечто не хуже той
