Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
работы, и, видимо по этому, заметил странность. Часть стругов уходила восточнее основной массы. С одной стороны, ничего странного, до Азова дюжина километров, и пройти это расстояние можно разными протоками, которых тут великое множество. А с другой стороны, странно. Ведь основная масса явно пошла по отработанному маршруту.
Обратил внимание капитана на уходящие струги, задал вопрос. В ответ получил только пожатие плечами, мол, не его это дело. Становиться все интереснее.
Велел спускать шлюпку и сбрасывать в нее абордажный наряд, любопытно все же, куда везут часть добычи из Константинополя. Пока шлюпка, не торопясь, шла в кильватере основного потока, не выдавая интереса к уходящим чуть в сторону стругам обсуждали с тенью, что это может быть. Сошлись на том, что это ктото из своих крысятничает, уж больно маловероятной казалась возможность, что чужие вольготно себя чувствуют на берегах фаршированных русскими войсками. Тем более, много бояр в свите Петра пришло, у когото ведь могли и ручки зачесаться, при виде складов Таганрогских. А тут такой удобный случай, пока струги не разгрузили вроде, как и учета нет. Вот только у кого почесуха?
Снедаемые любопытством, крались за стругами, не допуская их в прямую видимость и ориентируясь на плеск весел и разговоры. Рукава Дона замысловато петляли, и скрывать небольшую шлюпку за высоким камышом труда не составило. Гораздо сложнее было не потерять струги, которые мы все же потеряли, и выскочили на них уже практически случайно, плутая по протокам. Сразу скажу, что открывшаяся картина радости не вызывала. У компании, разгружающей струги, по понятной причине, а у нас по причине излишней многочисленности этой компании.
Мой самый главный индикатор опасности верещал мне снизу, что сейчас начнется стрельба, и вряд ли в нашу пользу. Вскочил с индикатора в полный рост, и на чистом наитии стал выкрикивать команды, обернувшись назад, к зарослям камыша, типа «Четвертое капральство, обходи справа! Пятое слева! Второе и третье затаиться на месте! Без команды не стрелять!». После чего картинно сложил руки на груди и принял позу Наполеона, слегка испорченную качающейся шлюпкой. Не меняя позы, занялся чревовещанием, объясняя экипажу, как будем выкручиваться, пока они медленно подгребали к берегу. Экипаж даже не пикнул. Все сидели бледные, и мысленно уже отчитывающиеся перед привратником.
Ступив на берег, полюбовался на картину замершей перегрузке добра со стругов на подводы. Перегрузка замерла не от почтения к князю, увы, а оттого, что руки грузчиков заняли фузеи. Армейские, между прочим, да еще и в изрядном числе. Коль мой экипаж в шлюпке сподобиться взять по фузее в каждую руку и ногу, тогда в огневой мощи будем примерно равны. Недостающее количество стволов явно придется компенсировать красноречием, если оно соизволит выбраться из пяток, куда убежало за компанию со всем остальным.
Грозно прокашлялся, и, насупив брови, задал совершенно дурацкий вопрос, почему разгружают струги в не положенном месте. Дурацким, он показался не только мне, все присутствующие посмотрели на князя как на больного, даже команда шлюпки. А что делать? Начни кричать, что они расхитители и все арестованы стрельба начнется сразу. А теперь есть небольшая пауза, которую поспешил заполнить.
Так по чьему слову, добро государя, да воинов его верных, столь тайно разгружают?
По примеру Петра, повышал голос к концу фразы, одновременно вдевая в кармане пальцы в успокоитель, и идя в сторону наиболее богато одетых разгружателей. Ответ на мой вопрос был очевиден мне самому, нужно было только понять, кто отвечать начнет. Дослушав до «ты бы князь…» применил успокоитель на обозначившемся главном, немедленно начав кричать, распаляя себя, мол, «Меня! Князя! ТАК оскорбить! Ну все…»
Уже сам не помню, что орал, но дыбы и колья там вроде присутствовали. Надо завязывать тесное знакомство с повадками Петра, а то нахватался всякой жути.
Второй молокосос, явный родственник успокоенному, попытался чтото гневно вякнуть, дурашка. Не мне надо было отвечать, а команду к стрельбе давать. Теперь у меня было два успокоенных и возможность еще потянуть время, в бурном выражении чувств.
На этот раз, не забыл вплести в тираду, что прямо сейчас, сделают четыре капральства моих абордажников, со столь непочтительными грузчиками. После чего, приказал экипажу шлюпки грузить успокоенных, и двигаться в Азов. Вместе со мной, разумеется.
Ермолай не посрамил школы святых братьев, помянул кого надо и как надо, даже гиену приплел, хорошо получилось, явно внесли сумбур в мысли грузчиков. Надо пользоваться моментом и быстро сматывать, другого шанса не будет. Оттолкнул шлюпку, заскочил в нее и уже с
