Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
и частично обученных средних сыновей, старших никто не отдаст, а дальше уже переходить к младшим и увеличивать сроки обучения. Федор стонал от моих прожектов, но это было только начало.
Мы, уважаемый Федор Андреевич, не просто расширяем наше дело, мы врубаемся на просторы Русиматушки. Строим тысячи факторий, организовываем по ним грузопотоки, готовим людей, ну и совсем мелочь получим немножечко прибыли на всем этом деле.
И это первый этап. На втором организовываем полноценный банк и туда войдут многие.
Во взгляде Федора транспарантным шрифтом проступила надпись «Где деньги на все взять, прожектер ты наш ведь свою долю, ты уже истратил …»
А теперь, Федор, о главном.
Вытащил из планшетки сметы и планы факторий. Планы, правда, только общие, подробные у меня в багаж упакованы. Вот эти суммы в общее дело вносит фонд, потом расскажу, что это такое, главное, на строительство хватит. Из ваших, с Осипом денег обеспечиваем наполнение факторий и оплату издержек за первый год. Далее, фактории должны переходить на самоокупаемость.
Порадовался крепкому здоровью Федора. Цифры, все же, были шестизначные. Оставил его в кабинете, разбирать сметы и приобретать естественный цвет, а сам пошел на кухню, раздобыть, что ни будь вкусненькое разговор предстоял еще долгий.
Вечером Баженин уезжал в Москву, в сопровождении пары моих морпехов. У Федора работы было много, а у морпехов всего одна, найти нашего капитана тайных, и привезти его в поместье. Не зная броду, не стоило лезть в бурлящую пираньями воду, к тому же, полную голодных аллигаторов. То есть, ехать в Москву, не выяснив, насколько сильно меня будут убивать. Небольшой запас времени для осторожности еще был.
Пожалуй, три дня, проведенные в поместье стали одними из самых приятных, за два года. Никто меня никуда не гнал, спал до состояния отлежания, никуда не торопясь, прошелся вокруг поместья, оценил, как прекрасно это место, и насколько глубокий тут снег. На второй день даже рискнул прокатиться на лошади. Все мои, кто меня знал, высыпали на мороз, и расселись на парадном крыльце им только попхорна не хватало, для моей ностальгии.
Провел два занятия со студентками и присоединившимся к ним десятком рыцарей. Другой десяток рыцарей звенел мечами в холле. Звенели, кстати, боевыми мечами, даже не попытавшись тупить кромки или нечто подобное делать. Идилия.
Много общался с Ермолаем, говорили уже не вообще, о жизни, а о ближайших двух годах.
Делился с ним мыслями, что будем строить, и к чему нас это приведет, по моему мнению. Много спорили, так как мое мнение оказывалось, периодически, далеко от реальной жизни, которую мне так и не довелось узнать близко.
Написал письмо архиепископу, в Холмогоры. Просил при Холмогорской морской школе создать небольшую группу из двух десятков девятилеток причем, создать прямо сейчас. Поселить их в отдельном домике внутри школы. Да, да в том самом, на котором в плане стоит пометка «юнги». Если школу построили согласно моим планам, то он там должен быть. Воспитателя для них пришлю вместе с директором школы. Если все будет по плану, то воспитатель приедет еще с одним воспитанником. А Директор школы привезет еще два десятка опытных матросовинструкторов, для курсантов школы. Еще раз попросил уделить максимум внимания группе юнг. Сделал пару намеков архиепископ, человек понятливый. Канва письма заняла буквально треть страницы, а остальное место заполняли принятые тут пышные обороты и «нижайшие» просьбы. Надо срочно вводить гражданскую форму письма, и азбуку, и математику, и … впрочем, именно это стоит в ближайших планах. С ума сойти, где мне на эти планы времени взять?
А пока, отдал письмо Питерудиректору, он с инструкторами отправлялся в Холмогоры ближайшим обозом принимать школу и осваиваться. Питерадмирал оставался, вместе с греком, в Москве, ожидать воспитанника.
Вечерние посиделки с высшими офицерами мне, в целом, понравились. На должностях их утвердил с испытательным сроком. А уж испытаниями обеспечу.
Ермолай строчил письма, ставшие результатом наших бесед и моей жалобы на произвол Тульского духовенства. Но это письмо было мелочью, сей вопрос, решат мгновенно. А вот остальные письма, почти святого отца, существенно серьезнее решался вопрос, как жить дальше будем, и как указы Петра церковь народу преподнесет. Сан у Ермолая не очень высок, по крайней мере, так говорит, и гарантировать он ничего не мог. Вот и обстреливал цитадель веры очередями писем.
Рыцари, глядя на повальное увлечение эпистолярным жанром, добавили свои пару залпов, отправив письма в Таганрог, с последующей передачей в Константинополь.
Только Тая с ученицами не отметились в этом деле. Посчитал это непорядком,
