Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
Зачерпнул снега рядом с крыльцом, обтер лицо, выкинул порозовевший комок и приложил следующий к переносице. Правая рука работала вяло, не столько отсушил, сколько неудачно увернулся, получив со всей дури по спине и руке. И нога болела, хотя по ней, вроде, никто не попадал. Интересно, фингалы будут под обоими глазами, или все же только под правым.
Обтерся еще раз снегом, вроде кровь остановилась. Значит, пора на второй раунд, пока организм на адреналине и не пошли отеки.
Дверь в зал открывал в традициях вестернов. Благо, хватило ума запомнить, в какую сторону она открывается.
У головной скамьи толпилось много народу, остальные опять стояли группками по интересам рядом с лавками вдоль стен. Мое появление прервало бурное обсуждение, выкрики которого были слышны еще изза двери. Пока повисла пауза, продолжил рычать своё сольное выступление.
Бояре! Мое слово еще не кончено! Коль поручил мне государь все сказать скажу. А коль вы не захотите слушать, то уже не моя вина, вам потом пред государем ответь держать. А покамест, слушайте далее!
Куда там. Второй раунд начался, минуя стадию переговоров. Не считать же переговорами, выкрики бегущих ко мне бояр типа «Да хто ты такой!…. безродный…». Разозлился. Это было уже совсем не по плану. За оставшиеся доли секунд сделал логический вывод, что собрание не удалось, а значит, заканчиваю миндальничать. Стариков, среди этих шаолиньских борцов посохами нет, старики благоразумно выкрикивали с места моя совесть будет чиста.
Рванулся на встречу. Дураки они, все же, хоть и бояре. Видимо, их бои давно отгремели, а бороды рвать особого умения не надо. Им бы меня на дальней дистанции посохами своими держать, а они к телу допустили, так приятно хрустящему ребрами под моим успокоителем.
На этот раз Ромодановский не успел вмешаться. Ему спины обзор закрывали, а когда закрывать перестали вмешиваться было уже не нужно.
Подошел, тяжело дыша, к головной лавке. На этот раз отделался легко, надо было с первого раза сделать вывод, что миссия провалилась и бить на поражение. Вечно во мне гуманизм не ко времени играет.
Прости меня, Федор Юрьевич. Сам видишь, не по злобе бояр помял. А только честь княжескую топтать не дам! Меня, во владетельные князи, сам государь возвел, и ни одному боярину не позволю порочить сие решение государя! А пред тобой винюсь, что сам собрать бояр просил, да слово государя так и не донес. Коль сочтешь возможным, готов буду и вновь слово нести. Но коль бояре опять полезут, не обессудь, таких, уже прямо к господу нашему на правеж отправлять буду. Хоть и зла у меня на них нет.
Князькесарь изучал меня своим прищуренным взглядом, как будто собирался с меня писать картину. А что, полотно бы вышло вполне батальным. На переднем плане злая и побитая личность, с разноцветным, наверное, лицом, разодранным кителем, пуговицы от которого раскатились гдето на заднем плане, непроизвольно размахивающая перед носом Ромадановского, в такт разговору, левой рукой, зажатой в кулак и с красивой стальной полосой облегающей пальцы этого сжатого кулака. Надо было правой рукой размахивать, в ней все же только картуз зажат, это менее вызывающе но правая рука работала плохо, ей опять досталось. А на заднем плане куча бояр, частью лежащих в батальных позах, а частью, склонившиеся над лежащими. Некоторых даже уводили к лавкам. Еще дальше, по стенам жались статисты, в большинстве своем из купеческого сословия. И все это в антураже резных деревянных столбов и косых полос света от окон. Шикарно может получиться. Назовем «Боярское собрание на страже Руси». Еще бы найти способ запечатлеть звуковой фон в красках, и картина могла стать шедевром.
Но Ромодановский упустил эту возможность. Вместо того чтоб вытащить бумагу для эскизов, окинул меня еще раз взглядом и пророкотал.
Ну, коль зла не держишь, садись князь, дело государя опреж справить надобно.
Надо же, если мне не изменяет склероз, то он меня первый раз князем назвал без ехидной интонации. Прогресс. Хоть чегото от собрания достиг.
Устроился на лавке, стараясь не прислоняться спиной к стене. Обнаружил, что и седалищу досталось, но вставать было уже неудобно, перетерпел.
Федор Юрьевич вышел на центр зала, и стукнул в пол своей дубиной. Надо и мне такую завести, штука отличная, высверлю на концах глубокие каналы и залью свинцом. А торцы еще скреплю парой стальных колец. Посередине намотаю пару упоров для рук из веревки, виток к витку, и за одно, этими веревками примотаю пару стальных полос вдоль посоха, чтоб его переломить было сложнее. Ну и напоследок, подумаю, как украсить, все же тут это скорее символ власти, а не костедробилка. И много тренироваться надо, а то этот аксессуар к титулу мне совершенно незнаком.
