Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
и тайные операции была не шутка.
Оставил новых глав подразделений разбираться в разворошенном мной гнезде, а сам ушел домой. Хоть три часа надо поспать, утром меня ждет карусель. Как же по ней соскучился!
Шли домой уже глубокой ночью, по дороге обсуждая с оставшимся в одиночестве охранником наши дальнейшие шаги. Шли быстро, ночь подгоняла в спину холодом, бегающим по телу толпой ледяных насекомых, которых пытался сбросить, периодически передергивая плечами.
Разговор не мешал оглядываться по сторонам не верящим взглядом, в котором откровенно читалось – «И это все мое? И когда только успели?». Завод подмигивал мне тлеющими огоньками окон и выстукивал чечетку своего ночного танца. Он, как застоявшаяся лошадь ждал, когда ему дадут пойти в галоп. Ничего. Можно считать – дождался. Улыбнулся своим мыслям, заставив прерваться моего охранника, излагающего план тренировок пловцов. План, правда, был так себе – но ему простительно, даже мне не понятно, как готовить этих амфибий. Будем импровизировать. Надо, кстати, попробовать – какие выходят гидрокостюмы из кожи, и ласты из китового уса. И подумать, кому поручить возиться с этой амуницией, так как у меня полный завал.
Подходя к дому, вновь встретили решеточников, поклонившихся издалека и продолживших обходить владенья, постукивая инвентарем. Им для полноты картины оставалось только периодически выкрикивать – «Спите спокойно, жители Вавчуга …». Настроение стало окончательно хорошим.
И вот, на пике отличного настроения, оккупировавшего господствующие высоты в момент подъема на крыльцо, когда до теплой постели оставались считанные метры – за спиной, на заводе, голосисто бабахнуло, приправив бас одиночного выступления звонким хором сыплющегося стекла.
Так и застыл на крыльце, взявшись за гладкое дерево двери. Оборачиваться не хотелось. Но сольное выступление больше не повторилось. Да и звук был не очень похож на детонацию порохового форта – чего опасался с момента его создания. В танец завода вплелись частые перестуки бегущих решеточников, и перекрикивания.
Прикрыл дверь, понимая, что Морфей меня сегодня не дождется. Поворачиваться не хотелось попрежнему – боялся увидеть разрастающиеся языки огня – уж больно неожиданно все. А надо было повернуться! Тогда получил бы распахнувшейся дверью по копчику, а не в лоб. Зато мысли приобрели ускорение и переросли в действия.
Уже убегая, окинул взглядам Надежду, выскочившую на крыльцо вслед за Кузьмой. Видимо, прямо из постели бежала. Мысли приобрели некоторую позитивную окраску.
Подбегая к кузнечному цеху, слегка успокоился. Толпящийся народ больше всего тратил сил на разговоры – значит пронесло. И цех устоял. Теперь бы еще понять, что это было.
Понимания набирался спустя примерно полчаса, в заводском медпункте при управе. Оказывается, теперь тут и такое есть. Точно премию управляющему выпишу.
Крупная тетка в летах, видимо недавно вступившая в должность сестры милосердия, так как ее не помнил, совершенно немилосердно отчитывала двух великовозрастных подрывников, лежащих на лавках у окна и замотанных тряпками по глаза включительно. Тихонько присел на свободную лавку. Заслушался. Своим языком, в виде рашпиля, тетка владела виртуозно. Любые мои попытки разноса этих мастеров на ее фоне будут выглядеть похвалой. Предпочел не вмешиваться.
Сквозь поток сыплющейся с пострадавших стружки, постепенно осознал – тетка, жена мастера кузнеца, а второй – ее старший. После этого собрался, было, ретироваться. Но не успел. Видимо, ночь у меня сегодня такая неудачная.
А с другой стороны – хотел узнать, чем народ не доволен. Узнал. Даже исправиться обещал. Такой Женщине – чего только не пообещаешь, лишь бы спровадить. Вернувшаяся сестра милосердия оказалась действительно милосердной. Приняла огонь на себя, и мы с мастерами остались в блаженной тишине. Мои планы на премии начинают расширяться.
Посмаковав хрупкую тишину, пересел на лавку в ноги к мастеру и просто спросил
– Ну, рассказывайте мастера – что учудили.
Уже на середине краткого и тихого рассказа понял – сам виноват. Впрочем, как обычно. Дослушал рассказ до конца, хотя, все уже стало понятно. Кузнец закончил сказывать буквально криком души
– Мастер! Да чтож не так то сделали! Всеж как ты сказывал, да и первые разы все случилось!
А случилось у них стихийное испытание парового молота, о котором они начали грезить еще во время мозгового штурма, после которого эти Левши направились прямиком в цех. Единственное, что во всей этой истории радовало – что дело было ночью, и рабочие спали по домам, убаюканные мерным бряканьем решетников.
Пристроился на лавке удобнее. Хотелось курить и спать.
