Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
этаже казармы отсутствовали. Можно считать, что зачет по Уставам мои офицеры заочно завалили. Пошел в штаб, чинить разносы и интересоваться планами занятий.
Юнги, как выяснилось, занимались в порту, на натуре, так сказать. Возвращаться в порт было лениво, до обеда имелась еще масса времени – начал со вкусом разносить увиденные в школе недочеты. Прервался только на перекрикивания у ворот, в которые заходили юнги и пара моряков вместе с боцманом Яном. Заходили толпой. А перекрикивались с нарядами семеновцев, плотно обложившими школу по периметру.
Вышел на встречу этой радостно галдящей толпе. Подождал, пока веселье не разобъеться о мой хмурый вид и не затихнет.
– И как прикажете все это понимать? – зашипел змеей – Капрал Романов! Почему вверенное вам подразделение не отвечает укладу установленному для армии и флота государем нашим? Да вы вообще этот уклад изучали ли? Или слово государя для вас уже не указ?
Постепенно распалил себя до нужных кондиций и устроил разнос. Царевичу досталось по первое число – он еще ерепениться пытался, видимо не знал, что в армии и на флоте есть одно железное правило – «Ты начальник, я дурак». Теперь знает.
Рикошетом попало и остальным, особенно Яну – он то точно Уставы читал. Пообещал устроить назавтра смотр всему училищу, и чтоб не смазывать впечатления – ушел из школы в город, были еще дела на рынке и у мастеровых.
На рынке торговался с продавцом шелка – очень уж дорого хотел. Была идея внести в форму дополнения, а то одинаковые черные бушлаты действительно не отражали деления по подразделениям. Вот и хотел ввести разноцветные платки, на подобие пионерских галстуков. Даже помнил, как узел на галстуке вязать – правда, для бушлата это было не так актуально.
Для абордажников хотелось оранжевые платки – их в волнах будет хорошо видно. Для штурмовиков можно зеленые. А пловцам синие, как вода. Хотя, тут вернее были бы черные – но черное на черном не создаст должного впечатления.
А шелковые хотел из нескольких соображений, в том числе и как первое средство при ранениях. Вот только торговец шелком совсем озверел – плохо, когда о благосостоянии покупателя хорошо известно продавцу. Стал задумываться о льняных платках.
В мастерских кожевенников завис надолго – обсуждали кожаные гидрокостюмы, и маски с круглыми стекляшками глаз. У меня хорошо отработана технология выпиливания из стекла кружков для линз. Потом еще и торговались до одури – эти тоже посчитали меня Рокфеллером. Посему, придя к знакомому мне мастеруобувщику выложил ему в лоб, что надо и сколько готов буду платить. Нужны были ласты, а платить за них буду как за берцы. Не тут то было, начались стоны, что китовый ус ноне дорог, заказ не профильный и так далее. Угу. Будто не в поморье живем. Обещал лишить его мастерскую всех заказов на берцы. Да, шантажист – а с этими жуками по иному не получается.
Вернувшись на стрелецкий двор, от которого теперь осталось одно название и наполненность семеновским полком, получил приглашение на аудиенцию к архиепископу. Опять останусь голодный, с его то разносолами.
Афанасий высказывал озабоченность. Высказывал долго и со вкусом, мне даже стало стыдно, что половину прослушал банально задремав. Хорошо, что научился дремать с открытыми глазами, и еще поддакивая, если в забортном шуме речей возникали паузы. Хотя, у архиепископа обычный комплекс наседки. Настоял на своих предыдущих решениях – всю школу, в том числе и юнг, отправляем через месяц в Белое море.
Расстались недовольные друг другом. Афанасий, понятно почему, а мне хотелось выспаться и чем ни будь заесть голодное бурчание желудка, после этой аудиенции. Еще надо будет продумать речи при завтрашнем разносе в школе. Они у меня научаться любить Родину и ходить строем. По хорошему, еще надо пару лекций прочитать. Но буду уже смотреть на месте, как с разносом уложусь. Заколдованной оказалась и дверь в казарму стрельцов. До нее мне так же не удавалось добраться. На этот раз озабоченность решил выразить полуполковник. И он, судя по неторопливости, и тяжеловесности высказываний был сыт и вполне выспался.
Ощутил себя настоящим подвижником – то есть злым, голодным и не выспавшимся, однако, продолжающем стоять на своем.
От полуполковника вышел уже под холодное, звездное небо. Жизнь в Холмогорах замирала намного раньше, чем в Вавчуге. И дополнительным освещением тут не баловались. Ночь разгоняли лишь одинокие, и редкие огоньки в окнах – из которых самым ярким можно было считать свечение углей моей трубки. Спать уже не хотелось. Хотелось делать гадости.
Пошел к школе, провожаемый остервенелым лаем собак. Школа сладко спала, переваривая впечатления от очередного дня и сытный ужин. Дневальный по штабу присутствовал,
