Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
бы заметить, что только благодаря этому указу Новый Год станет таким, каким запомнился мне – ярким и веселым. В своем указе Петр написал – «По примеру всех христианских народов, считать лета не от сотворения мира, а от рождества Христова, и считать Новый год не с первого сентября, а с первого января сего 1700 года. И в знак того доброго начинания и нового столетнего века в веселии друг друга поздравлять с Новым годом. По знатным и проезжим улицам у ворот домов учинить некоторое украшение от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых, против образцов, какие сделаны на гостином дворе. … По дворам палатных, воинских и купеческих людей чинить стрельбу из небольших пушечек или ружей, пускать ракеты, сколько у кого случится, и зажигать огни. … Колоколам в церквях ночь всю звонить, возвещая о празднике…». Молодежи понравилось. А старики ворчали.
Даже не мог предположить, что основным упором критиков будет – «како можно ход времени порушить да осень с зимой указом поменять…». Одним словом, учить еще народ и учить. Была в указе и ошибка Петра. Он объявил 1 января 1700 года началом нового восемнадцатого столетия. Но подобную ошибку совершают систематически, с интервалом в сотню лет, причем, и более образованные правители. Не стоит придираться к такой мелочи.
Отвратительно начавшийся день заканчивался покойно и мирно. Обоз уходил в поместье.
Однако, пасторали, о которой мечтал, памятуя свое прибытие, уже не получилось. Вместо нее под стенами поместья, на традиционном поле, начал разворачиваться очередной передвижной табор. Сколько их уже тут было, даже считать не буду – не поместье получилось, а какой то перевалочный пункт.
Время до прибытия первых капральств проводил с гостями. Гостей было много, в основном купеческого и ученого достоинства. Купцы интересовались модернизацией своих мануфактур, и для них у меня был новый пряник. Модернизацией производства будем заниматься на тех мануфактурах, которые вступают в Промышленный союз при Русском банке. Безусловно, союз будет не просто клубом, а потянет наложение определенных условий на производителя. В частности, установка нормы прибыли. Но эти статьи были еще сыроваты, и оттачивал их в беседах с купцами.
А мои академики били все рекорды любопытности. Последняя выставка им продемонстрировала, что чегото они в мироустройстве еще не понимают, и ко мне потянулись делегации. Особым шоком для меня стал визит Исаака с Лейбницем. По отдельности то их навещал, но вот то, что они приедут вместе, и даже будут мирно разговаривать – явилось для меня откровением. Наверное, ничто так не сближает как работа в одной команде, особенно в успешной команде, когда зримо, что вы первые, и никому вас уже не догнать. Для меня стал удивителен и другой факт – собравшиеся у нас академики не очень то и пеклись о своих странах – им был важен процесс открытия, и личные достижения. А вот приоритеты своих стран их заботили мало, по крайней мере, гораздо меньше, чем ученых моего времени.
Лейбниц порадовал разрастающейся теорией логических систем. Еще пяток лет и процессор можно будет строить. Если будет на чем, и если найдем сарай достаточного объема для размещения нашего многотонного калькулятора.
А вот Исаак буксовал. Но ему помочь ничем не мог, в теории относительности буксовал ничуть не меньше.
В целом, неделя прошла в интересных спорах и бумажной работе. От Ньютона получил сувенир – образцы новых монет. Симпатичные и с рубчатым гуртом. А главное, монетный двор готов к денежной реформе, сама реформа только ждет результата фискального эксперимента и, при его удаче, будет запущена вместе с новыми налогами. Причем налоги принимать будут исключительно новой монетой.
Прибытие капральств, стало как падение ложки соды в уксус – то есть жизнь запузырилась и зашипела. Теперь дни проводил с пехотой. Даже забросил занятия с приказчиками, которых планировал приучить к банковскому делу, безусловно, ровно на столько, насколько сам его понимал. Потом попробую выписать им учителей из Европы, если эти европейцы и не научат ничему новому, так хоть связями поделятся, что в банковском деле – один из «китов».
У новой пехоты наступило второе детство – они играли в деревянные игрушки. Других просто не было. Но новые игры солдатам понравились.
Для начала ввел разделение внутри капральств. Теперь в капральстве стало 6 человек тяжелой пехоты и 12 человек легкой. Капральство усиливалось командиром и каптером. Внутри капральство делилось на три линии, куда входило по два тяжелых пехотинца и четыре легких. Почему линии? Ну, народу так на первых порах будет легче. Все становилось понятно, когда начали отрабатывать первый вариант построения капральства. Шесть тяжелых пехотинцев во фронтальной
