Броненосцы Петра Великого. Тетралогия

весь спектр возможностей, в том числе и штыковой удар. Но перед ударом, после того, как капральство выходило на дистанцию поражения гранатами и дробовиками – наступали звездные секунды «Медведей», тяжелой пехоты. Точнее, эти секунды наступали бы, кабы завод обеспечивал Медведей оружием в потребных количествах. Но в перспективе …
И, наконец, кто сказал, что штурмовать можно только наступая? Курсанты долго не могли взять в толк – как это может быть, чтоб атакующий строй пятился задом. Очень даже может быть! Даже пришлось демонстрировать на примере штурмовиков, которые этот способ ведения боя освоили, правда, без щитов. Курсанты у меня исполняли роль полка нападающих, бодрым шагом и со штыками наперевес марширующих на пятящееся от них маленькое капральство штурмовиков. Выглядело смешно, но штурмовики непрерывно стреляли и не давали пехоте сблизиться до рукопашной. Даже тупому становилось понятно – в реальном бою полк пехоты таял бы, как кусочек сахара в горячем чае. Единственное, что могло спасти в таком случае пехоту – переход атакующих на быстрый бег для сокращения дистанции. Вот эту ахилесову пяту штурмового строя и закрывали тяжелые пехотинцы. Стрелять с двух рук они не могли, придерживая одной рукой щит, висящий на плечевых ремнях – а вот во вторую руку у них напрашивалось скорострельное неприцельное оружие ближнего боя – Дар и гранаты. И опять все упиралось в производство. Разрывался, бегая между верфью, заводом и полигоном. В своем доме появлялся пару раз в неделю, тем более, что у Надежды вместе с округлившийся фигурой основательно испортился характер. Даже Кузьма теперь предпочитал периодически составлять мне компанию в штабе полка, якобы принося гостинцы. Нет, гостинцы он действительно приносил, и мы их на пару, а порой и на семьвосемь морд, уплетали под самовар и разговоры. Вот только домой Кузьма чтото не очень то и спешил.
Мне бы его проблемы …
А вот ему своих проблем не пожелаю. В конце концов, меня воспитывали в духе гуманизма, хоть и изрядно убитому моей дальнейшей жизнью – но не до такой же степени!
На пехоту мой гуманный подход не распространялся. Ей через пару лет под пули, так что, лучше они сейчас получат маленьким камушком в лоб, чем потом словят сорокаграммовую пулю.
Второй атакующий строй – рассыпной. На самом деле, это не строй, а целая наука. Тут и способ быстро разомкнуть ряды капральства из плотного или штурмового строя, и рваные перебежки, сбивающие прицел, особенно у обычной линейной пехоты. Хотя, с перебежками и прицелом была некоторая неизвестность и доля риска. Дело в том, что текущая тактика обычной линейной пехоты была проста как гвоздь. Палить перед собой и тыкать багинетом. Варвары. Слово «прицелиться» для большинства пехотинцев ассоциировалось только с ругательствами и шпицрутенами. Соответственно, большинство линейной пехоты – стреляло не целясь – порой даже закрывая глаза, чтоб их пороховой дым не разъедал. К тому же, на многих ружьях и прицелов то не было. Излишество. А это приводило к тому, что над полем боя после залпа пехоты пролетала беспорядочная коса смерти, забирая всех, кто вовремя не попрятался, и плевать ей было – прогрессивным ты строем перебегаешь или просто моцион у кустов завершаешь.
Сбивать перебежками отсутствие прицеливания в этих условиях становилось несколько затруднительно за отсутствием оного. Да, теоретически, стреляющий солдат интуитивно перенесет прицел на вскочившую посреди поля цель. На этом и строят современную мне тактику. Вот только при закрытых глазах местных стрелков, да еще и с непредсказуемой траекторией полета пули гладкоствольного ружья, все эти высокотехнологические перебежки – становятся довольно бессмысленны. Вот уж действительно – «пуля дура» – знал Суворов, о чем говорил. Может быть, и он пробовал вводить в армию движение перебежками? И быстро разобрался, что пока в его солдат не начнут целиться специально и точно – попытки обмануть стрелков противника подскоками – приводят только к высокой вероятности поймать шальную пулю. Но если вовремя упасть и ползти …
Собственно, ползти – это и был третий атакующий строй. Капральства его жуть как не любили. Даже был с ними гдето солидарен в этом. Вот в чем смысл ползанья? Чтоб максимально уменьшить проекцию своего тела в сторону противника, и увеличить свою незаметность, соответственно, уменьшив вероятность попадания. Угу. Меня всегда умиляло, как в прочитанных мною книгах к крепостям подбирались ползком. Скрывались типа. Угу. А ничего, что со стен ползущий человек виден даже лучше, чем стоящий во весь рост? Чем выше глаза наблюдателя, тем менее эффективно ползанье. Нет, понятно, что ползущий одиночка может прятаться в траве или прикидываться зарослями крапивы. А целая