Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
перепроверяя и сравнивая расчеты астрономические со счислениями хода по лагу, часам и компасу. В результате получить точку размером с озеро Ильмень. После чего взяться вновь за свои инструменты и делать новые измерения, а потом вновь расчеты. И так несколько раз в день. Адов труд, с ценой ошибки – чистилище.
На кораблях для штурманов отводят отдельную каюту – штурманскую рубку. Рядом с ней матросы на цыпочках ходят – никто из слепых не станет отвлекать поводыря от дороги.
И вот эту ответственность вывалил на плечи молодых, всего то год натаскиваемых, ребят.
Цейтнот. Думал у меня еще пара лет в запасе есть. Оставалось крепче сжать зубы и твердить про себя – «Кто кроме нас? Так как мы делаем – никто в этом мире не умеет!».
Но и мы умели еще плохо.
Обкатка эскадры сбивала пену с волн, спесь с капитанов, и меня с катушек. Постоянно преследовало чувство, что опаздываю. Непонятно куда и зачем. Пытался заглушить это чувство, влезая во все дела, поторапливая, но требуя качества. Точнее – сам бегал и всех торопил, а Памбург требовал качества. Неплохо мы друг друга дополнили.
А нас дополнили команды эскадры. Штурмана врали почерному. Канониры мазали побелому, попадая вместо сброшенных плотиков исключительно в молоко. Полуторные команды матросов самозабвенно форсировали паруса, не обращая внимания на потрескивания рангоута под порывами ветра. Было даже весло. Эдакое настроение – «на коня да шашкой помахать». Застоялись.
Лихо нарезали круги по Белому морю. Штурмана составляли карту побережья. Смешили меня до колик. Ладно еще, что их карты не совпадали друг с другом и с моей картой. Так они еще на каждом круге рисовали новый вид побережья, порой сильно отличный от их предыдущих эскизов. Вот каким многоликим оказалось наше море. Хотя, к их чести, карты постепенно становились похожими на истину. Пристрелялись.
Канониры тоже пристрелялись. Мать их. Первое ЧП по северному флоту. Нелепый рикошет об воду снаряда при стрельбах. Рикошеты у нас и раньше случались, но так, чтоб с изменением направления градусов на сорок, да еще, чтоб снаряд догнал лениво идущий впереди апостол – первый раз. Хорошо, что не шимозой палили.
Поковыляли в Архангельск. Очень уж неудачно попали. Прямо в корму, под руль. Канониры тут не виноваты, целиком мой косяк. Но, так как вицеадмиралом флота был Памбург – выговор сделал ему. Не делать же строгий выговор самому себе.
Задержались на три дня в гостях у соломбальской верфи, устраняя недостатки организации учений. Под это стечение обстоятельств купцы еще «маленько» догрузили апостолов.
Описывать весь этот рабочий бардак хочется совершенно непечатными фразами, а потому ограничусь констатацией итога – к 18 мая эскадра полностью пришла в себя и привела в порядок корабли. Такой долгий срок, возможно, объясняется моими повышенными требованиями к флоту и дотошным исполнением этих требований вицеадмиралом. Зато во второй половине мая у меня появилась спокойная уверенность – мы справимся. И эскадра взяла курс на северовосток, к горлу.
Шли двумя колоннами кильватерного строя, правым галсом, прямо на зимний берег горла. Апостолов поставил под ветер, наши паруса им все равно ничего не закрывают, а тяжелые корабли стоит держать ниже по ветру, во избежание, так сказать.
Выбирались из горла медленно и тяжело. Апостолы перегрузили даже больше, чем мы поиздевались над фрегатами. Надо было пять апостолов брать, ведь был же свободный! Но обратно возвращаться плохая примета. А у моряков с приметами строго.
Вот все знают, что показывать пальцем на коголибо нехорошо и некультурно. Но за этот жест, направленный на корабль моряки могли и живота лишить. Дело в том, что изотерика родилась вместе с человеком, вот и привязали, в незапамятные времена, указательный палец к Юпитеру.
Стоит заметить, что это древнеримское божество добротой не отличалось, зато метало громы и молнии во всякого непонравившегося. Указывая на чтолибо пальцем, связанным с суровым богом, считалось, что привлекаешь внимание божества к объекту. А уж показывая на корабль, это вообще почти гарантированный способ привлечь внимание бога к игрушке штормов и волн. Даже в мои дни показывать на корабль пальцем было чревато неприятностями с командой. Связываться в море с Юпитером – дураков нет. Даже если никто не верит в богов.
К слову сказать, большой палец посвящен Марсу, богу войны, хоть поначалу этот бог и отвечал в пантеоне за плодородие. Соответственно, жест с оттопыриванием большого пальца означал чтото типа – «Ну ты просто бог войны!». И относился поначалу только к ратным делам, постепенно переползая в дела бытовые. Упомяну еще про мизинец, посвященный богу Меркурию, символизировавшему азарт, изощренный
