Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
со свеями сцепились, там пальба и ничего не видно, но с нашей стороны берега полно беглых, они говорят, что побили войско наше, да еще и генералы разбежались.
Стряхнул с плаща снег, выгадывая секунды на размышления. Лезть в эту мясорубку, да еще не имея преимущества в огнестрельном оружии, которое сожрал этот густой снегопад – будет верхом безумия. Но и отсиживаться нельзя – Петру обязательно донесут, что мог помочь и не стал. Значит, будем помогать … но медленно.
Отдал приказ собирать капралов и готовить войско к выступлению. Обоз бросаем тут – пусть следуют за нами как смогут, все необходимое для боя несем на себе.
Менее чем через час полки уже маршировали через метель, стихнувшую только к вечеру.
Глубокой ночью, практически на ощупь, передовые шеренги вышли к реке Нарове, близь братьевблизнецов – двух крепостей, Нарвы и Ивангорода, смотрящих друг на друга с разных берегов реки.
На подступах к реке стало полно беглецов, в том числе высокопоставленных, которые довольно подробно описали положение дел. Даже схему баталии с их слов накидал.
А безоружным лосям нашлась работа – приказал собирать этих беглецов, и формировать из них свои будущие капральства. Разрешил обещать собранным, что в бой они в ближайшее время не пойдут – а то нам этих дезертиров не удержать будет. Так что, у безоружной части моего войска стало на удивление много работы, которой вскоре обещало еще и прибавиться.
Вышли, как и планировали по рассказам беглецов – к переправе на остров Кампергольм. По рассказам на острове была штабквартира Петра, и собственно, сам штаб.
Сказать, что мой приезд на остров когото заинтересовал – нельзя. Никого из руководителей на месте не оказалось, а бомбардиры охранной роты, расположенной тут, только пожимали плечами – баталия проиграна, если не фактически, то в умах аристократов уж точно, и теперь руководители воевали со свеями уже на поле торговли, под каким соусом подавать Петру это поражение. Самого Петра под Нарвой не оказалось – он еще за день до этого уехал в Новгород торопить припасы, так как осадная артиллерия сожгла все, до последней крупинки пороха. Может, и какая иная причина отъезда была – да кто же признается.
Посылать гонца к руководству, в лагерь свеев, никто не торопился – там таких гонцов отстреливали веселящиеся солдаты Карла. А мне предупреждать коголибо, о своем появлении, надо было еще меньше.
Зародившийся было план ночного штурма – на корню убила разрушенная переправа. С нашего берега до острова переправа еще была ничего, а вот с острова до левого берега переправу чинили. Причем, чинили медленно и без огонька. Переправил на остров две сотни штурмовиков, и они добавили мужикам, ремонтирующим переправу, мотивации. Недостающие бревна взяли из разбираемых срубов построек около мельницы на острове. Вот ведь – могут, если надо.
Все одно, переправа оказалась способна выдержать переправу войск только к утру. До этого момента мандраж скорой битвы успокоился, полки закусили горячим из подоспевших полевых кухонь. Морить голодом солдат перед боем не стал, да, знаю что ранение в набитый живот весьма опасно – но набивать его особо и нечем было, да и ранения в живот мушкетной пулей все одно практически смертельно при том уровне медицины, который успел развить в полку.
Кроме приятных дел, в смысле спокойной ночной грызни ножки курицы, на мою долю выпали и дела неприятные. К утру зачастили начальники всех калибров, за исключением главных, твердящие в один голос, что с королем Карлом уже достигли соглашения и не мне, с … мордой лезть в этот калашный ряд. Выслушивал молча, благосклонно кивая – даже приглашал разделить со мной остатки курицы, в тайне надеясь, что калибры откажутся. Всегда любил курятину, а с запахом костерка вообще объедение.
В серых предрассветных сумерках, после доклада взмыленного гонца о готовности переправы, приказал поднимать полки. На поднявшийся визг накопившихся в тепле штаба аристократов внимания не обратил, просто проинформировав – что любой, кто попытается, чемлибо мне помешать или предупредить противника, станет предателем и подлежит немедленному расстрелу. Предложил, так сказать превентивно, расстрелять прямо сейчас всех присутствующих – чтоб потом не отвлекаться.
Серьезности моего предложения, может быть, и не поверили бы, больно спокойным и отстраненным голосом все это говорил – вот только плотоядные ухмылки моих абордажников желания спорить не вызывали.
Полки выходили из сумерек правого берега Наровы и исчезали в сумерках на левом берегу. Молча. Без песен и барабанного боя. Не на подвиг идем, на работу.
Стоял в окружении десятка морпехов как конная статуя непоколебимости, посередине этой переправы, на обочине
