Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
в штурмовые шеренги, беря на плечо штуцера – многие из штуцеров зияли пустотой на месте снятых камор. Мдя, похоже, с боезапасом у нас дела даже хуже, чем мне думалось. Но свеям то об этом откуда знать? Если кто либо из морпехов полезет мне сейчас шептать на ухо мол, князь, зарядов нема – пристрелю саботажника. Но обошлось.
За нашими спинами зашевелился резерв. Медведи так же, как и в передовой линии, сделали четыре полушага вперед, но обученных лосей за ними не было, и собранная за щитами пехота просто качнулась следом.
Тем не менее – зрелище впечатляло. Добил свеев.
– Левое плечо! Вперед! Мааарш!!! Драгуны на фланги!
Первая линия начала плавный разворот щитами в сторону второго лагеря свеев. Конница двумя ручейками потекла по обе стороны от поворачивающего строя. Вот тут Мейдель сломался. Залопотал, еще и с повелительными интонациями.
Толмач сообщил, что, коли мы немедленно не прекратим, они, в смысле свеи, казнят четыре десятка военачальников русской армии, содержащихся в их лагере в виде заложников. Ну вот, а в мое время утверждали, что терроризм – новое изобретение. Отнюдь.
Поинтересовался у Мейделя, считает ли он равноценным размен этих заложников на всю армию свеев вместе с ее королем?
Мейдель занервничал, и начал скороговоркой переговариваться со вторым, так и не представленным переговорщиком. Они ничуть не усомнились, что на такой размен мы пойдем. Да и они бы пошли, окажись в аналогичной ситуации.
В итоге у меня попросили перерыв на час, и пригласили в ставку Карла, общаться непосредственно с королем. Они что, совсем идиоты? Особенно после их заявлений о заложниках.
Дал им пол часа и сказал, коли через указанное время, тут не будет всех русских, удерживаемых в лагере, в том числе пленных солдат – начинаю атаку, и никаких переговоров больше не будет. Кроме того, мы забираем все наши орудия и снаряжение, что захватили свеи – после чего уходим всей армией и разрушаем переправу.
А если мои требования хоть в чемто выполнены не будут, заверяю, что все это мы возьмем сами еще до обеда. Решать королю. Мое решение изменению не подлежит, и отменить его может только Петр, которого тут нет. И демонстративно начал смотреть на часы.
Мейдель начал опять толкать речь в повелительном ключе, но отослал жестом толмача, ставя точку в нашем разговоре. Единственно, что еще сказал, когда переговорщики уже разворачивали лошадей.
– Иван Иваныч, а вы то куда? Неча вам у супротивника делать!
Но Батурлин отговорился, что ему надо все передать нашим, в ставке свеев. Ну, высшие силы ему в помощь.
Смотрел, как завороженный, за минутной стрелкой. Периодически ко мне подъезжали вестовые и докладывали про остатки боеприпасов в капральствах. Скорее об отсутствии оных. Мрак. Намечалась чисто психическая атака. На волоске же все висит! А значит, буду строго исполнять угрозы.
Лагерь свеев бурлил как разворошенный муравейник. Напротив нас строилась пехота противника, а конница явно собиралась идти в обход за холмом. Нервничал. Прикидывал эффективность выхода за щитами на близкую дистанцию и штыковой удар. Но это от безысходности. Нельзя бежать от хищника, у него однозначные инстинкты.
Ровно через полчаса, с тяжелым сердцем скомандовал выступление.
Тонкий слой передовой линии качнулся, и начал неумолимое движение на встречу стоящим рядам пехоты свеев. На скорости 2 километра в час, мы сойдемся в штыковую через 15–20 минут. И, скорее всего, для Двинского полка все будет кончено. Обидно. Надеюсь, хоть вторая линия, более многочисленная, качнувшаяся вслед за первой, вырвет у свеев победу.
Неторопливым шагом ехал на лошади сразу за правым флангом первой линии. Вокруг молча ехали морпехи. Говорить особо нечего, жизнь перед глазами не мелькала, сожаление было только в том, что мразь Яков, сорвавший не дооснащенный полк, остался в обозе и сохранит жизнь. То, что он потом преподнесет Петру свою версию событий – меня уже не волновало, никогда особо не заботился о репутации.
Холодное солнце, косыми лучами высвечивало последний марш полка. Гордился за ребят, ведь понимают все, но идут, печатая шаг и держа строй. Наградил бы всех. Но, видно не судьба.
Все же, судьба оказалось не той злобной тварью, о которой думал последние пять минут марша. Изза строя свейской пехоты выметнулись несколько всадников – подумал даже было, что конная атака. Но попустило. Карл отпускал пленных. Выдохнул, и скомандовал полку занять оборону. Щиты гулко стукнули в мерзлую землю, и передовая линия замерла. Послал вестовых ко второй линии, чтоб они разворачивались поперек нашего строя и прикрывали нам фланги от бокового удара – все же, встали мы крайне неудачно.
Ко мне подъезжали отпущенные
