Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
которые, по плану, будут поднимать производство сукна в России. Мне, на званном обеде, вежливо объяснили, что шерсть шерсти рознь, например, ту, что для овчины используют – свалять практически нельзя. И рецептик подсказали, простой – как сделать, чтоб шерсть воду не впитывала да не сваливалась. И ничего изобретать не надо – осталось только степняков да артели мои озадачить на сырье, глядишь, к следующей зиме корпус приодену. Шерсть будем чесать – что получше, отправляем на сукно, остатками набиваем ватники. Ватники делаем по принципу грубой и прочной брезентовой ветровки, пропитанной каолином и с нашитыми усилителями, а к ней толстую, ватную стеганую подстежку. И со штанами также. Просто, и без затей. Чего, спрашивается, мучился? Ведь стеганки на Руси испокон веков использовали как простейшую броню. И от татар нам тегиляй достался, в виде длиннополого стеганого кафтана набитого конским волосом. И технологии отработаны – набивку вываривали в соленой воде, чтоб не гнила – и долго пользовались. Затык тогда был в ручном шитье, что выходило недешево – а при шитье стеганых подстежек на машинах – дело пойдет на потоке. Верхнюю куртку только придется делать большого размера, чтоб зимой под нее стеганку пристегивать – но и эта проблема решена – хлястик сзади, как на шинелях, перестегивающиеся погоны и по паре пуговиц на рукавах – легко меняют верхнюю одежду на пару размеров. И со штанами аналогично – пару застегивающихся закладок по бокам у пояса, решающих проблему сезонного увеличения размера, и ширинка. Заодно и пояс сделаем высоким, чтоб поясницу солдаты не морозили. Хорошо выходило. Главное – практично и дешево.
Форма у корпуса будет зеленого цвета. Не только из соображений маскировки, дорогая в этом времени черная краска, как никак, ее из сандалового дерева гнали. Импорт, так сказать. В это же время, прекрасную краску цвета хаки можно получить из коры и ягод можжевельника. Кору и ягоды вываривают полчасика, процеживают, и жидкость упаривают до густоты. Работы на пяток часов с ленцой. А чтоб крашенная ткань не линяла, ее сначала кипятят в растворе квасцов, отжимают, сушат и потом кипятят в краске. Так сказать – результат, гарантированный веками практики. Все чаще задаю себе вопрос – а почему же тогда человечество перешло на искусственные красители? Ведь все под боком – можжевельник дает краску цвета хаки, береза или крапива дают зеленую краску, корни конского щавеля дают желтую краску, зверобой – красную, ежевика и черника – фиолетовую, коричневую краску получаем из коры ольхи или той же луковой шелухи. Можно перечислять очень долго. Вся палитра растет под нашими окнами. Так почему?
Краски менее устойчивы? Угу, а тканные узоры из этих красок до моего времени дошли спокойно, не выцветая и не линяя. Скорее дело в том, что с натуральными красками надо дольше возиться, а фабрикантом нужен был поток окрашенной ткани, чтоб макнуть ткань в краску и дальше гнать. Не мне судить. Зато точно знаю – аллергии на ткань в этом времени нет, красители кожу не раздражают, а главное – они под рукой, чем грех не воспользоваться.
На утверждение формы корпуса прискакал Вейде, благо корпус рядом проходил. И тут все началось по новой. Даже до ругани дело дошло. Вот уж не ожидал – ведь не на пустом же месте отсебятину несу! Все функционально, от вставок до погон, держащих плечевые ремни. Вставки, правда, решили делать не из кожи, как планировал, а из нескольких слоев ткани, прошитой и пропитанной нашей фирменной каолиномасляной пропиткой. Собственно, функциональность генерала и не устраивала. Сел и схватился за голову.
– Адам, ты же видал, как под Нарвой стрелки баталию вели? Коли мишень яркая, по ней целиться легче! Вон глянь …
Вскочил, подтаскивая Вейде к окну.
– Майор твой на коне сидит, галантный и красивый, а вокруг мужики в сером. Куда у тебя глаз с первую очередь смотрит? Можешь не говорить, и так ясно, что на яркое. А глаз тот через прицел смотреть может!
Сел обратно к столу. Оглядел притихших баб со швейного цеха, с кем детали формы разбирали. Продолжил, не глядя на хмурившегося генерала.
– Ведомо мне, берег ты людей своих под Нарвой, так отчего же ты их ноне на пули насадить желаешь? Форму яркую для них требуешь. Али думаешь, только у нас штуцера точно пули мечущие есть? А даже ежели так, думаешь, и дальше так будет?
Именно в этот момент распахнулась дверь, запуская клубы пара и помянутого ранее майора, отрапортовавшего, что заболевшие устроены на заводе, и он готов исполнять … и так далее. Потом майор стушевался под прицельными взглядами всех находящихся в комнате, заозирался, и проверил форму, вдруг штаны по дороге потерял. Выглядел майор действительно мишенью, ярким пятном на фоне зимнего сумрака помещения, развеиваемого
