Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
делать их потоком для решения вопросов грузоперевозок? По рекам сплавлять их как плоты – соединяя гирляндами несколько штук. И за буксиром такой плот можно таскать – отстегивая нужные понтоны при достижении адресата, следуя с оставшимися понтонами дальше. Отстегнутые понтоны, вытаскиваем воротом на берег, пристегиваем оси с колесами и везем до факторий. Гармоничная схема выходит. Остаются, как обычно, мелкие, но важные детали – надо делать дуги и парусиновый верх, как на телегах американских переселенцев, виденных мною в кино – иначе будет заливать дождями, и захлестывать волнами. Надо широкие колеса, чтоб телеги не вязли в земли и их могли везти 3–4 лошади. Дороги, опять же, не рассчитаны на колею шириной 2 метра – у обычных телег она около метра всего. Значит, на дороге таким широким телегам будет не разъехаться друг с другом. Для армии то это не показатель – там телеги все в одну сторону идут и плевать им на мнение гражданских – а вот для мирного грузопотока …. С другой стороны – все равно дороги надо расширять, почему бы это ни сделать под предлогом военных поставок? Еще и грамоткой от Петра прикроемся, чтоб новому транспорту препятствий не чинили.
Рисовал универсальный понтон, которому, надеюсь, уготована судьба контейнеров моего времени – то есть, некоего стандарта, под который затачивают транспорт. Хотелось сделать сразу хорошо и предельно просто, для дешевого поточного выпуска.
Простая конструкция не получалось, злился и курил трубку. Вес понтона в деревянном исполнении выходил около 450 килограмм, при довольно хлипком запасе прочности. Более полтонны иметь вес контейнера было крайне нежелательно.
Вспоминая соотношение массы конструкции обычного контейнера моего времени к его разрешенной загрузке – имеем цифру примерно 2 к 30. Соответственно, для 3х тонного контейнера желателен собственный вес около 200 килограмм, и при этом его прочность должна быть достаточной. Без железного понтона будет не обойтись. Хотя, пока сделаем деревянные модели и посмотрим на удобство использования – дальше можно и Уральский завод напрячь, чтоб они сплавляли нам товары в таких, только сделанных из железа, контейнерах – будем использовать и продукцию завода, и тару, в которой она поступает.
Отдал чертежи Боцману – наказал ему посетить Липкинский завод сразу, как дороги просохнут – все равно он поедет с инспекцией по артелям. И письмо заводу передать – пусть сделают десяток макетов и отдадут их на пробу корпусу – эти сломают новинку с удовольствием, а осенью вернусь, гляну на обломки и решу, что дальше делать будем.
Прощались. Самый тяжелый отъезд за всю дорогу. Хорошо тут. Но основной ледоход уже прошел, и тянуть с переправой дальше – смысла не имело, разрозненный лед еще долго будет караулить нас на реке.
18 марта были в Азове. Львов принял радушно, передал несколько писем, дожидающихся меня тут разве что не с осени. В основном, от Головина – отчеты об обстановке в разрезе подготовки меня к встречам в Константинополе. И чем свежее были письма, тем истеричнее. Да, придется еще поднажать. Хотел ведь сам привести новые фрегаты в бухту будущего Севастополя – но видимо ограничусь тем, что покажу бухту и залив Мартину, который повезет нас на юг, и прикажу вести флотилию, которая спуститься по Дону, сюда самостоятельно. Жаль. Ну да успею еще насмотреться.
До 23его марта болтались в Азове, поторапливая лениво выходящую из спячки жизнь крепости. Ничего интересного, сплошные расстройства. Хотя, хорошо, что Азов меня подготовил к виду Таганрога. Ужас. Думал увидеть южный флот во всей красе, а увидел только вялое шевеление и полную неготовность судов, зимовавших тут. Надеюсь, эскадры зимовавшие в Константинополе и на Мальте выглядят лучше, хотя, теперь не удивляюсь – почему зашевелились османы.
Устроил разнос, затем еще один, и еще и … Помогало, но слабо. Морячкам, а особенно вицеадмиралу Мартину, страшно повезло, что вместе со мной прибыла Тая, послужившая демпфером. За такой бардак и медлительность на боевом флоте надо вешать. Они тут на лаврах почивают, а османы страх потеряли – и это нам может многими жизнями аукнуться. Медведи сплючие! Будто жук в меду трепыхается – все указания вязнут в этом болоте.
Пошел на крайние меры – объявил 26ого марта выход на маневры и длительный поход. Дал 4 дня на подготовку и загрузку. Мало конечно, но они сами виноваты – полдня затаскивать на борт одну бочку солонины, это уже никуда не годиться. Пусть считают меня деспотом и самодуром, но пошевеливаются. Ведь наверняка в походе всплывут недоделки, и надо будет тратить на них время – а у меня Головин там уже не знает, что османам соврать. Мне же, врать не хотелось – гораздо проще будет пройти флотом на виду османских берегов, да еще ученья
