Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
своими седыми гребнями шестиметровые борта судна – вот тогда вода видится черной и страшной. И этот вид ярко впечатывается в память на всю жизнь. После шторма море уже не может обмануть моряка своей голубизной – он точно знает – это море «Черное».
А как же с другими морями? Ведь на них шторма ничуть не слабее!
Так, да не совсем. Черное море имеет свой фирменный стиль. Дело в том, что море сильно опреснено реками и в нем складывается особенная обстановка, когда вода на глубине более 50 метров соленая и «тяжелая», держит на своих «плечах» более легкую, опресненную воду. Чем «легче» вода тем «злее» ее волнение – более короткие и высокие валы с обрушающимися гребнями. Шторм в 6 баллов на Черном море и в океане – это две большие разницы. В океане это просто шторм, а на Черном море уже борьба за выживание. Хорошо, что такие шторма на Черном море редки, от силы два десятка дней в году. И все эти дни приходятся на конец осени – начало зимы. Мдя.
Для полноты картины стоит добавить морю еще одну особенность – разделение воды на два слоя, поверхностный, более легкий и глубинный, более соленый – привело к тому, что через границу этих вод плохо проходит кислород, в результате – глубины Черного моря почти мертвы и заполнены сероводородом – результатом жизнедеятельности бактерий. Якоря и прочие железки, опущенные на глубину, поднимаются почерневшие, будто вымазанные черной краской. А если шторм перемешивает глубинные слои – то волны забрасывают корабли и берега тонкой черной взвесью – только укрепляющей за морем его название.
Одним словом – Черное море имеет свой характер и любит его демонстрировать. Особенно зимой, когда холодно и неуютно. Капризничает, в общем.
И мне не стоило забывать об этом, чтоб не утруждать море напоминанием.
Серые клочья облаков неслись клоками грязной ваты над самыми стеньгами, придавленными сплошным облачным покровом. Волны поднимали конвой, заставляя его протыкать вершинами мачт облака, и из их распоротого брюха сыпалась мелкая крупа, не то дождь, не то морось. Паруса набрякли, потяжелели, и добавили кораблям валкости. Солнце не то, что село в тучу – оно вообще не просматривалось, хотя, морские подсказки были не нужны, чтоб понять – какой, нафиг, Севастополь с Керчью – надо сматываться, пока целы.
Ветер плавно усиливался, море смаковало свой каприз, оно точно знало – никуда мы не денемся. На этом его и подловили.
Большой и сильный зверь обычно страдает самоуверенностью, впрочем, часто обоснованной. И это дает шанс мышиной семейке проскочить под шумок у него между лап, пока он потягивается и демонстрирует всему миру впечатляющие зубы в богатырском зевке. Мышкам главное не наглеть, не заниматься обследованием лап зверя, с задумчивым их ковырянием, а быстробыстро перебежать из одной норки в другую. И уже оттуда, коли хочется адреналина, подергать зверя за хвост. Хотя, лучше не надо – звери бывают злопамятны.
Конвой подходил к керченскому проливу, укутавшись пеной и кланяясь редкими парусами расходящимся волнам, периодически прокатывающим по палубам фрегатов. Хорошо, что не перегрузились на толстопузов – с ними конвою точно был бы каюк. А так – имели неплохой шанс дойти. Более того, конвой держал некое подобие кильватерного строя, всеми силами противясь воле Зверя, стремящегося разбросать корабли и поиграть с ними по отдельности. Правда, в видимости флагмана было только два ведомых, причем вторые пляшущие мачты уже тонули в дымке серой хмари – но был шанс, что остальные корабли держались друг за дружку, как за последнюю соломинку.
Фрегат скрипел, как пожилой ветеран, со снастей срывались гирлянды водяных струй, барабаня по брезентовой штормовке. По палубе волны гоняли размотавшуюся бухту, норовящую поймать змеями канатов пробирающихся матросов. Идиллия. И это еще не шторм, волны не доросли даже до марса, лишь немногим возвышаясь над форштевнем. Метра четыре от силы. Хотя, о высоте волн всегда говорить сложно – моряки постоянно завышают высоту волн, уж больно впечатляющее это зрелище изнутри.
Керченский пролив в преддверии шторма – место весьма неприятное, при некоторых направлениях ветра и волн – но нам повезло, почти всю дорогу конвой сопровождал северовосточныйвосточный ветер, соответственно, волна почти «в лоб». Скорости нам это не добавляло, зато при подходе к Керченскому проливу волны слегка спали, правда, прислав себе на смену летящие рваные клочья тумана. Была мысль пересидеть непогоду в Керчи, заодно пристрелив хоть одного зайца – постройку крепости в проливе. Но заяц явно хотел спокойно жить и дальше, для чего нашептал непонятно что Зверю, и море слегка поднажало – усилив ветер метров до 12.
Прорывались через пролив без остановок – намек был яснее некуда. Задержимся
