Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
да приглядывать, чтоб все указы твои исполнены были и по духу и по букве. Указ, он ведь силу набирает не тогда, когда его на бумагу записали, да на торжках зачитали – а когда люди верные за его исполнение спросить могут каждого. Не одного из тысяч, а именно каждого, без скидок и отговорок. И главное, государь, чтоб окромя тебя иных людей не было, с кого «следящие» спрос учинить не могли бы. Очень важно, сие. Как важно и то, чтоб «следящие» лично пред тобой отчет держали. Много им воли давать не след, да и кару за их неверные решения очень суровую ввести надо – но один пастух разросшуюся отару не соберет, а вот со сворой верных псов…
Петр ухмыльнулся. Видимо с пастухом несколько перегнул, но это от вечных проповедей Ермолая про пастырей. Настроение государя, как обычно, качнуло стрелку его барометра в сторону «ясно».
– Так есть у меня такая гвардия – бояре мои за тем следить и поставлены!
Довольно зашумевшие сотрапезники подтвердили монаршую мысль вполне однозначно.
Переждал бурные одобрения государевой мудрости и задал короткий вопрос.
– И как, государь? Уследили они за пополнением казны? А за татями московскими, что в столице едва меня живота не лишили?
Над столом повисла тишина. Видимо, неприятные вопросы монархам задавать было не положено.
Петр начал набивать трубку, постепенно теряя веселость, но вроде не переходя к раздражению. Видимо этот вопрос он себе уже задавал.
– Гвардия говоришь.
Мне даже курить не хотелось. Отстали бы только – еще ведь к «Духам» идти надо, потом из черновиков новый комплект бумаг для Петра рисовать, потом мастера наверняка пристанут – они и так месяц сдерживались, работая исключительно на приезд государя. Дурдом словом. Причем концентрированный, и собранный в одно место.
Петр выпустил под крышу беседки клуб дыма, следя взглядом, как слабый ветерок выносит серую вуаль изпод резного оформления скатов, и отплатил мне другим неприятным вопросом.
– Углядел ноне в цехах твоих мастеров, что двумя перстами крестились. Да и работный люд себя так осенял. Что скажешь на это?
Вот ведь …. Искренне надеялся, что нашего прошлого разговора на эту тему было достаточно.
Начал осторожно.
– Мастера эти, государь, корабли великие для тебя построили. Армиям оружие сковали. Тебя ждали с радостью. Встречали государя поклонами и с чистым сердцем. Что их теперь, казнить за верную службу тебе? А иноверцев, коих во флоте не мало, куда?
Петр, на удивление спокойно слушал мою путаную речь, не подавая виду, куда мне следует идти по этому минному полю.
Когда перечисление заслуг староверов перед отечеством себя исчерпало, в беседке повисла тишина. Петр докурил трубку, и отдал ее тезке на прочистку, вглядываясь в вид дальних берегов Двины.
Будто проснувшись, Петр вновь развернулся к столу, и начал говорить, будто с самим собой.
– Думка у меня есть. Негоже раскол в землях моих ширить. Уже, считай, пять десятков годков как ересь изживаем, и коль она до сей поры не изведена, то знать у неё свой путь. А раз людишки староверные на благо земли работать готовы, да бунты не учиняют – то и не след их каленым железом жечь. О том еще с Афанасием переговорю, но мнится мне, для земли нашей будет лучше, коль клятвы Московского Собора отменены будут, яко не бывшие.
Петр задумчиво вздохнул, покивал своим мыслям. Видимо представляя, какой поднимется ор. После паузы продолжил.
– Уже полтора года, как патриарх Адриан преставился – все перекрестились и осуждающе на меня глянули, будто в его смерти есть и мой след – нет единения в церкви православной, не вижу в ней опоры замыслам моим. Всяк на себя одеяло тянет. Стефан Явронский, что место патриарха блюсти поставлен был, сказался вовсе не так хорош, как поначалу думалось. Он хоть и образован, но больно уж трусоват – и нашим и вашим угодить пытается. Подумываю даже совсем упразднить патриарший престол, ибо не вижу достойного патриарха.
Бывают минуты, когда человеку надо поговорить с самим собой. И не в одинокой постели, а прилюдно, чтоб от слов своих потом отказаться стыдно было.
Вот и Петр задумчиво вещал о своих сомнениях. Можно сказать, честь оказывал. Тем не менее, спать хотелось все больше. Что можно ответить государю? Хочет Афанасия прокачать на предмет патриаршества? Флаг ему в руки. Наша бабушка, божий одуванчик, архиепископа вроде как вытянула из северной хандры и кхеканья, кстати, в том числе и одуванчиками. Думаю, лет десять еще Афанасий будет вполне активен, особенно в менее суровом климате и у теплой печки. А коли травница его не оставит, глядишь, Афанасий и до ее возраста доживет – даже боюсь спрашивать, сколько же ей лет, так как выглядит она на сотню, а по опытности и зловредности – на две сотни лет.
Встревать
