Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
диковины, заботливо укутанные в тряпицы, а то и упакованные в деревянные шкатулки. К слову, Петр, инспектируя цеха, получил еще одну гору подарков – не только верфи готовились к приезду государя. Как выяснил вечером, государь еще и отдарился, деньгами и иконой – якобы животворной. А пока вертел в руках новинки и усовершенствования, а мастера охотно раскладывали чертежи и тыкали пальцами в затыки, или наоборот, ждали от меня, чтоб потыкал. Даже взбодрился слегка. Есть такое состояние – когда на вторые бессонные сутки вроде взбадриваешься, и чувствуешь себя огурцом. Правда, обычно после этого рубит.
Вертел в руках модифицированный «комбайн ружейный». Мастерам понравилось мое наименование этого порочного чуда оружейного гения – и теперь мои руки оттягивала «Кобра». Правда, на этот раз в вину комбайну можно было поставить только излишний вес и дороговизну. Зато плотность огня на дальней, средней и ближней дистанции затыкала за пояс все наши предыдущие творения. Для линейных войск – избыточно. А вот для небольших групп егерей – пожалуй, можно и раскошелится. Задумался. От пары сотен человек идущие к Архангельску полки корпуса не обеднеют. Может и пора расширять номенклатуру частей корпуса. Обратился к мастеру, с нетерпением ждущего диагноза.
– Семену уже давали попробовать? – по растянувшей бороду ухмылке стало понятно, что не только давали, но еще и с трудом отобрали потом – Тогда передай подмастерьям, чтоб два образца на стрельбище отнесли с припасом для всех стволов. В деле попробую. И Семена туда кликните. И револьвер новый прихватите, попробую и его.
Обследовал стационарную картечницу, но скорее для приличия – этого добра уже навидался и на двуколках, и на катерах и на канонерках, как оружие непосредственной обороны.
А вот в углу цеха, сразу за двуколкой, стояла еще одна двуколка – по началу думал – орудийный ящик, но мастера гордо представили свое творение как «ракетную сороку». Любопытная ассоциация. Дело в том, что выражение «сорок сороков», обозначающее великое множество – оно не на ровном месте появилось. Еще сотню лет назад оружейники создавали многоствольные «сороки». Достаточно вспомнить пятитонный, сто ствольный шедевр Андрея Чохова, который прикрывал Москворецкие ворота Китайгорода в Москве, и лишь недавно был отвезен на пушкарский двор, в запас. Сотня ядрышек в 200 грамм – отобьет у любой армии супостата желание лезть в ворота. Правда, заряжать долго.
«Ракетную сороку» заряжать было не в пример проще, хотя вид она имела необычный – квадратные сварные трубы, набранные по шесть пусковых в четыре ряда, закручивались наподобие витого канделябра – не просто направляя реактивные снаряды калибра 80мм, но еще и подкручивая их для стабилизации. К слову, закручивание направляющих явно уже избыточно, можно было просто чуток подгибать стабилизаторы снарядов. Это мастера уже явно по аналогии с нарезными орудиями сделали. А с другой стороны – что мешает испытать оба варианта?
Сами снаряды для «сорок» обзавелись еще и небольшим носовым оперением, иначе бы они болтались в направляющих трубах. Хотя, и это не есть оптимальное решение. Но пока критиковать не буду – мастера явно не один десяток экспериментов провели. Пальнем – посмотрим.
– «Сороку» завтра к стрельбам подготовьте. Вижу, что червяки наводки сняты – соберите пока, как есть, и попробуем. А то вижу и иные рога подводные, но пока смутно – хочу в деле посмотреть.
Пообсуждали. Ракетчики горели желанием облагодетельствовать меня «снарядом, супротив кораблей». И мастер фейерверков им вторил. По их чертежам выходила дура 150 мм, больше похожая на удлиненный бочонок, так как дальность они брали небольшую, скромно умалчивая – что дальше будет просто не попасть. Предложил им посчитать, сколько надо пороху на этот снаряд, и сколько его надо на снаряд для пушки. Мы так пороху не напасемся! Хотя … для ракетных двигателей прессовали черный порох, а для флотских артсистем все больше шли нитробумажки…
Будто почувствовав мои колебания, мастера, чуть не под ручки, завели меня в пристройку, где на двух козлах лежали два собранных, но явно не начиненных корпуса «бочонков» в паре деревянных ящиков. Причем, судя по стальным направляющим уголкам по углам длинной тары, в которые упирались носовые и кормовые стабилизаторы – ящик и был их пусковой установкой. В принципе, нечто подобное мастерам рассказывал, на наших вечерних посиделках в уже забытые времена. Но такой реализации не ожидал.
А потом мастера меня развеселили, гордо назвав эти летающие, пока еще непонятно как, бочки – «Гарпуном». Ржал как лошадь Приживальского, выплескивая в этой полу истерике накопившиеся душевные шлаки. Гарпун. Это надо же! Янки удавились бы, увидя свою
