Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
Хотел было отчитать за открытые люки в трюм, но, заглянув туда, решил не отвлекать матросов от увлекательного соревнования с поступающей водой. Как башни не герметизируй – все одно они сильно протекают, когда мы ныряем. Вода дырочку найдет.
Судя по тому, что на помпах работают в две смены, а не в четыре – мы не тонем, резерв производительности по откачке еще есть. Зато палубы помоем.
Выбирался наверх, шатаясь, как пьяный от переборки к переборке, с чувством облегчения, слегка подпорченного мыслью – а ведь на фрегате восемь башен. Но там и команда больше.
Подгадал открытие люка к сходу очередной, прокатившейся волны и вывалился на корму, немедленно прихватив локтем такелаж. Мокрый капюшон сползал на глаза, по ногам била вода, с шумом сливаясь через шпигаты. Все хорошо.
В размеренности неприятностей есть своя прелесть. Эскадра нащупала устойчивый курс, и теперь стихия била нас с пунктуальной периодичностью. Некоторые удары послабже, некоторые посильнее, но организм уже втянулся в ритм, где надо держаться, а когда можно окинуть взглядом обстановку или перебежать.
Периодически корма всплывала на гребень волны, на краткий миг открывался вид на мачты эскадры, будто бы торчащие прямо изпод воды. Хорошо идем! Даже фрегат вроде не отстает, что есть основной признак его успешной борьбы с затоплением. Как только начнет отставать – значит, набрал воды в трюмы. Что тогда делать – сложный вопрос.
Ветер усиливался, подбираясь к 25 метрам в секунду. Сокол скрипел такелажем и мачтами, на снастях уже не осталось ни одного матроса, все одно ничего нельзя сделать. Триселя гудели, напряженные, будто стальные листы. Начали отставать апостолы, которых просто сдувало, несмотря на все старания команд. Плохо.
Шторм. Хоть и говорят, что штормить может сутками – но обычно, шторм длиться от 6 до 12 часов. Значит, по минимуму – нам еще четыре часа держатся.
Сидел в своей каморке, удобно расперев себя ногами и спиной между переборками. Прикидывал варианты, куда нас может снести, вскидываясь на особо сильные удары волн. Этим же самым занимались наши навигаторы. Шторм штормом, но учебу никто не отменял. Вот шторм закончится, и проверим, кто ближе к истине будет, а кому корабль после шторма отмывать.
Удары волн ослабевали. Вовремя. А то все тело болит. Выскочил еще раз на корму, приняв полезную для здоровья солевую ванну. Эскадра держалась в кильватере. Молодцы мы! Семь часов шторма, а корабли удержались в пределах видимости! Готов был прямо сейчас вручить всем по значку «Небывалое – бывает» из ящиков груза апостолов, да только вот никто это деяние подвигом не сочтет. Обычная работа.
Выглянуло солнышко, разбежавшись брызгами солнечных зайчиков по успокаивающейся зыби. Начало слегка подташнивать – значит, все хорошо, погода штатная. По поводу морской болезни – наверное, есть люди совершенно ее не чувствующие, но в большинстве случаев – это бравада. На мерной зыби нехорошо всем – некоторым меньше, некоторым больше. С опытом просто перестаешь обращать внимание на дискомфорт. Вот во время штормов морская болезнь отступает – не до нее. Зато возвращение дискомфорта говорит о штатном режиме плаванья. Отлично.
Драил медяшку компаса, под скрытые ухмылки всего экипажа. Радовался, каких орлов взрастил. Быстрее меня на линейке считать навострились! Еще бы канониры так шустро считали, совсем хорошо бы стало. С ними, что ли, поспорить?
Сокол расцвел сигнальными флагами, хотелось передать хорошее настроение по всей эскадре, которая начинала забирать к югу, возвращаясь на маршрут. Не остановить нас штормам и супостатам. Цветочки все это.
Входили в Северное море настороженно. Оживленно тут стало, паруса одинокие, паруса группками. В Скагерраке много суденышек, благоразумно разбегающихся при нашем приближении. Нас теперь ни с кем не путали. Приятно.
Насторожила крайне вялая реакция крепости Кронборг. Уже все? Любовь с датчанами закончилась? Или им надоели шмыгающие через Эресунн русские? Ладно, освободятся канонерки, приду в Копенгаген и спрошу.
Вновь ползли через мелководье Сальтхольма и нагло шли вдоль побережья свеев. На их месте, уже бы давно поставил форт на берегу, у которого погиб цвет их флота. Это было бы символично – отомстить именно тут. Все что надо – дальнобойность орудий километров восемь. Мдя…
Бешенный, безостановочный галоп по морям принес свои плоды. 28 апреля 1703 года встретили нашу дежурную пару фрегатов «пасущих» отару островов у Карлскруны. На этот раз разошлись без эксцессов, вежливо и экономно поприветствовав друг друга поднятыми сигнальными флагами. До Висбю оставалось чуть больше двух сотен километров.
На базе царил аврал. Хоть мы и пришли раньше
