Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
ветра – занятие дохлое. Птицы быстро догоняли призы в галфвинд левого галса. Канонерку хотелось подталкивать, но и она делала, что могла. Катера, в полной готовности, ждали своей минуты, которая приближалась мучительно медленно. Вокруг сбегающих призов заклубились жидкие облачка дыма, быстро разрываемого свежим ветром. Ну, куда они …!
Призов образовалось четыре. Точнее пять, но эту одномачтовую помесь рыбачьей лодки с папирусной «Ра» – за приз считать отказываюсь. Четыре.
Стреляли, малыши видимо для острастки. Совсем как рыбы иглобрюхи – сами маленькие, но если напугаются, раздуваются как мячики, делая вид, что они большие и страшные.
Вот только этим большим и страшным – птицы ответили как взрослым. Шрапнелью.
Немного понаблюдал избиение. Вот к чему было это геройство! Гордое осознание мышкой, что она пнула лисицу? Отдал приказ закрывать люки ангаров – погрозить и забрать всех без крови не вышло, теперь уже нет смысла тратить топливо. Птицы сами справятся, для них это дело привычное.
Наша увеличившаяся эскадра, потеряв больше часа, вновь шла к Западной Двине. Вот о реке и размышлял. Ширина Двины в устье до полутора километров, а глубина до 9 метров – даже линкорам хватит. Только мели, нанесенные песком, как обычно все портят. Зато берега реки и морских берегов устья радовали песчаными пляжами и дюнами, напоминая западный берег Ладожского озера. Красота. Мысли, сами собой, сошли к курортам, шезлонгам и экскурсиям – «… обратите внимание направо, где из окон нашего туристического теплохода открывается вид на местную достопримечательность, старинную крепость Дюнамюнде…».
Стояли на рейде в устье Двины, с интересом рассматривая шестиглавую крепостицу, прикрывающую Двину с устья. После Выборга и «Орешка» эти фортификации не впечатляли. Те же пять сотен солдат и 50 пушек. Ниеншанц. Только места занимает побольше, и бастионы рвом отчеркнуты. Да, крепость построена уже по современным канонам, с треугольными выступами, скосами, равелинами. Все как положено. Да вот беда – пушки стоят поверх стены, ничем не прикрытые. Увлеклись они тут редутами. И это хорошо – был бы вместо крепости солидный ДОТ, мы бы с ним намучались.
Даже из старинных рыцарских бастионов пушки выковыривать и то сложнее, чем выбивать пушкарей с этих «современных» открытых бастионов шрапнелью.
Со стен крепости нас рассматривала толпа народу, изредка поблескивая стеклами труб. Полтора километра дистанции – они считают себя в безопасности, хотя, наверняка слышали, про дальнобойность наших пушек. Но человек так устроен – пока сам не увидит, верит с трудом. И что нам с этой занозой делать?
Переборол острое желание ударить тремя судами шрапнелью по толпе. Чтото, кровожадным стал – спешу решить вопросы самым простым способом. Велел спускать катер, грести полтора километра не хотелось. А топливо … да бог с ним, на всю жизнь не напасешься.
На берегу катер ждала солидная толпа встречающих, что интересно, не усиленная ротой мушкетеров. Галантный век.
Спрыгнул на песок с высунувшего на берег носа катера, ни на что особо не надеясь. Сколько раз предлагали крепостям сдаваться? Чего меня на все эти расшаркивания тянет? Вон, только морпехам нервы порчу – стрелок за картечницей так вообще со станиной слился в едином напряжении тела и стали, зыркая на меня крайне недобро, хоть и старался не перекрывать ему директрису стрельбы.
За мной на песок спрыгнул переводчик и пара моих морпехов. Катер слегка накренился на левый борт, приняв на него массу оставшихся морпехов капральства. За спиной звякал металл о метал. Дружеская вечеринка.
Вяло козырнул подошедшим от толпы свеям, представился, подождал перевода и выяснил, что говорю с комендантом крепости, генералом фон Штакельбергом. Чуть не хмыкнул, представив себе, как беру коменданта за рукав, и прочувствованным голосом его уговариваю – «… барон, ну сдайтесь, чего вам стоитто …». О чем говорить? Ну не помогают доводы разума в разговорах со свеями!
– Барон, завтра на ваш рейд войдет эскадра адмирала фон Памбурга, десяток линейных кораблей второго и третьего класса, с четырьмя сотнями пушек. С ним десант в десять тысяч мушкетеров, усиленных полковой артиллкрией…
Пока говорил, генерал хмурился все больше, и глядел на меня неприязненнее. Все впустую.
Переждал ответ и перевод. Ну да, кто бы сомневался.
– Генерал, той осенью все это слышал уже. Под Ниеншанцем комендант был еще злее. Под Шлиссельбургом комендант особо гордый был. Был.
Ждал перевода, с грустью оглядывая мирный берег, зеленую траву, купы деревьев. Внутренним взором накладывая на мирную картину черные воронки недолетов, срезанные шрапнелью ветви деревьев, красные подтеки
