Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
и еще раз. Предложение о капитуляции будет только один раз. Другого, не будет!
Присел на корточки, составляя два кратких, но максимально емких письма. Задумался, что вместо своей печати использовать. Присмотрелся к Дару. Ну, кто бы сомневался. Выдавил на знак качества немного чернил из ручки, смахнул лишние чернила, не затекшие в штрихи знака, прижал бумагу, оценил результат. Ну, для полевой печати – сойдет.
Перевод давно закончился, оба строя солдат сдержано гудели. Вызвал от свеев старшего, вручил ему письма. Рекомендовал русским, обложившим Ригу, все же не попадаться. Напомнил про два дня.
Строй свеев, больше напоминающий толпу, уходил через крепостные ворота, провожаемый двумя капральствами. Все распоряжения по крепости и раненым раздал, надо на канонерку.
Переход до Гонца уже воспринимал как сквозь туман. Нашел в себе силы отмыться под рукомойником, отдавая распоряжения капитану – половины команд и всех медиков в крепость, удвоить наряды, перегрузить в крепость дополнительные боекомплекты абордажников, снять с катеров картечницы, ставить на бастионы и равелины. Меня… меня до вечера не трогать.
Думал сразу выключусь, растянувшись на койке. Куда там. Из беспамятства вышли мои мозговые сожители, и начали так орать, что слышно их должно было быть по всему кораблю. Оставил спорщиков выяснять истину, перевернувшись с больной спины на живот и подмяв под себя тонкую подушку.
Проснулся поздно, судя по темноте за иллюминатором. Молча лежал, слушал корабль, слушал себя. А ведь это еще только начало…
На палубе, аккурат у вентиляционной трубы, неспешно переговаривались дежурившие моряки, усиленные возвращающимися на отдых морпехами. Разговор воспринимался просто гулом, пока не упомянули адмирала.
– … а адмирал то наш как на сввев озверел! По стене взлетел, да вывалившегося со стены свея налету картечью подстрелил. Как он там бился, не видел никто, но так скажу, страшная сеча была. Как мы на стену влезли, там кровянка везде, жилы на стенах разбросаны, а адмирал таким зверем глянул, что за стену захотелось прыгнуть, а потом …
Накрыл голову подушкой. Зверь у вас адмирал. Зверь. Отряда парнокопытных, семейства полорогих, представитель Carinae. В просторечии – Козел. Постучался лбом о койку. Надо вставать и принимать доклады по эскадре, по крепости … по потерям.
Солнечное, ветреное, утро привело к нам Памбурга. Рейд усыпали паруса. Смотрел на это завораживающее зрелище с левого борта Гонца. Красиво. Как совершенный клинок – заставляет замереть сердце от восхищения великолепной, завершенной стремительностью линий, не оставляя места мыслям – для чего он создан. Но вот теперь клинок вытащен из ножен, не для того, чтоб любоваться…
Десантные корабли сбрасывали на берег часть своих нарядов. Заставил себя оторваться от зрелища. Знаю, на что может человек смотреть бесконечно долго. Но, сказав «А» – уже нельзя остановится. Приказал спускать катера.
Полки корпуса концентрировались в походные колонны за крепостью, всюду царила деловая суета. Роты, оставленные в крепости, с тоской провожали уходящую змею корпуса. После разошедшихся слухов о взятии Дюнамюнде – все рвались показать свою удаль. Кому? Мне? Давайте еще мои портретики распечатаем…
Вот ведь не было печали – теперь лейтенантам гарнизона носы подтирать, убеждая, что ни в какой они не в опале – просто самых зеленых оставляем в крепости. Ее, вообщето, пока есть от кого защищать.
Весь день ушел на высадку, переправу через речку, впадающую в Двину, и отправку полков вверх по течению, вдоль западного берега к Риге.
Установили связь с Петром, окапывающимся на восточном берегу Двины, вокруг Риги. Точнее, встретили на берегу дальний разъезд десятка казаков, с которыми передал письмо к государю. Ответа особо и не ждал – все по плану. Один клык, в зубастой челюсти устья выбили, второй, поменьше, выше по течению – препятствием, для полка корпуса, вообще не являлся, а вот дальше …
Уходил с последними ротами полка. По первоначальному плану собирался идти к Риге на Гонце, поднимающимся, на ощупь, по Двине. Вот только выходкой с крепостью подложил себе огромную свинью, и когда ко мне подошли офицеры корпуса, с обожанием в глазах, просящие «возглавить»… осталось только пошутить, что их адмирал будет плохо смотреться на древке, вместо знамени. И согласиться. В конце концов – хватит все делать за капитанов и Памбурга. Эскадра план баталии знает досконально – осталось только перекопать и подогнать местность под эти планы. Вот и пошел работать символом.
Полкам нужно пройти всего десяток километров до своей первой цели. Дороги просохли, и уже начали пылить. Поскрипев песком на зубах, решил, что возглавлять
