Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
ладно, надеюсь, донесу.
Вышел перед подиумом, богато декорированным и с королевским стульчиком во главе, поклонился, как положено, и принял свиток. А подарок то где?
Старичок знакомо посверкал глазами, и огорошил подарком. Даны отдают нам северную Норвегию до Тромсе в залог дружбы и так далее. Наверное, с минуту не мог найти слов. Нельзя же так сразу! Хоть намекнули бы! Собрался с мыслями для ответной речи, разворачивая перед глазами картину «Васюки». Все у нас будет хорошо господа. И дай нам Высший разум быть действительно добрыми соседями. В конце концов, у нас ведь много общего! Общее море, общее желание жить, а теперь еще и общие границы. С соседями ведь не только можно ссориться, или не замечать их. С ними можно сходить вместе в поход, посидеть на кухне, под маринованные грибочки и соответствующие стопочки, стрельнуть в долг трешку до получки. Разные бывают соседи. И во мне еще не умер оптимизм.
Зато во мне умерла печень. После такого широкого жеста, не отметить праздник вечером – стало совершенно нереально. Отметили, да еще на старые, оставшиеся от джина, дрожжи.
Что наплел на банкете – помню с трудом. Вроде, ничего невыполнимого не обещал, и флот датчанам не продал. Уже хорошо.
На канонерку пудинг, в моем лице, крепко сжимающий дарственную – загружали морпехи. Нам действительно желательно было прибыть к контрольному сроку на Готланд.
Переход до Висбю отложился на уровне ощущений «качнуло – в голове стрельнуло, в животе булькнуло». Пытался фокусировать зрение на дарственной, перечитывая ее раз за разом – как ни как, но это и моя увольнительная, от четвертого года войны.
Высаживался на базу Готланда уже орлом. С гордым взглядом и широким шагом. Расслабляться окончательно было рановато – впереди еще приказы по зимовке флота и подготовке летней кампании снабжения, ганзейцы, которые уже рыли копытами землю, затем Петр, Петербург, Вавчуг, Соломбала, Тромсе, Леруик … эээ … и домовина, опосля таких надрывов. Любопытная закономерность. Сначала была карусель по цехам завода, потом началась круговерть по заводам – теперь, выходит, меня ожидает вихрь по странам. Вот говорило же мне основание – стал бы ты, дурачина, при попадании, простым шкипером – и горя бы не знал. А теперь, из «ветряного гостя» стал наездником тайфуна. Самолюбие может и греет сие высокое звание, но самосохранение кричит в полный голос, что лимит удачи исчерпан на много лет вперед.
В штабе балтийского флота меня ожидал приказ Петра, идти в Ригу, где он изволит выслушать мои оправдания за … Все так обычно, что даже скучно уже. Но, как внушаю всем окружающим – воля государя будет исполнена при любой погоде. В связи с этим, сократил переговоры с ганзейцами и штабом до двух дней, после чего, отбыл на Духе в Ригу, получать горькие пряники.
Государя в Риге не застал, он изволил отбыть в Петербург. Понятное дело, что сообщить об этом на Готланд никто не посчитал нужным. Зато под Ригой пообщался с поправляющимся Вейде. Хорошо посидели, под чай и разговоры. Задержался на двое суток – маршал правил Уставы, и самое время было вывалить на Вейде массу новых подробностей, параллельно с этим просматривая предлагаемые им изменения.
Кроме того, обсуждали расселение корпуса. Петр продолжал планомерно вывозить с захваченных земель местных жителей, заменяя их черносошенными крестьянами и обменивая, баш на баш, семьи русских крестьян на семьи с новых земель у бояр. Бояре, от такого обмена, может, и не в восторге были – но Петр настаивал.
В связи с этим, вокруг наших полков стали образовываться славянские деревни, и некоторые солдаты уже интересовались сроками демобилизации. Обсудили с Вейде, что со следующего года переходим к призыву в корпус, а еще через год начнем увольнять в запас. Соответственно, обещал маршалу подготовить списки предложений, для увольняющихся солдат и капралов. Предложений будет масса – от работы на заводах и прокладке дорог – до участия в разведках рудознатцев, экспедициях и переселениях. Надеюсь, скоро военная кузница кадров начнет выдавать первую продукцию – свободных от привычек, деятельных и обученных людей.
Вечерами Адам, кутаясь на крыльце от осенней погоды, рассказывал о прошедшем лете. Курили на крыльце мы часто, именно на этом невзрачном сооружении ко мне пришло понимание – какая заварилась каша. Не у меня одного выдалось нервное лето.
Петр не сидел на месте, но вместо полевых баталий, ударился в баталии политические и религиозные. Переговоры, этим летом, следовали одни за другими. В Ригу даже Август приезжал, и уехал весьма недовольный.
Основная битва этого лета разгорелась с прибытием легатов от Святого Престола. За прошедшие четыре года, с воцарения Климента на папстве, этот деятель
