Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
снующих рабочих, пыльный туман, от полируемых стен и висящие кругом парусиновые пологи, чередующиеся с деревянными лесами – дворец внутри становился дворцом. В царском крыле вообще царила тишина, отсекаемая от остального дворца массивными, резными дверями в полтора человеческих роста. В этом крыле заканчивали работу отделочники, внося золотые штрихи на богатство убранства. Пустоте покоев недоставало только мебели.
Таю пришлось отпустить с одним морпехом в рабочие поселки – мое размахивание руками с собравшимися итальянскими, испанскими, французскими и нашими мастерами уже не выглядело так захватывающе, как дворцовый комплекс. Можно сказать, начались трудовые будни – с корабля на работу.
Описывать обычную круговерть стройки долго и не интересно – приходилось принимать массу неприятных решений, останавливая строительство второй дуги и бросая все силы на производство камеди. Поставил задачу замостить всю площадь за месяц, а это весьма непросто – двадцать тысяч квадратных метров поверхности равны двум тысячи кубов бетона для плитки, соответственно, 400 кубов камеди. Обеспечить производство 20 кубов камеди в день на всех печах Ижорского комплекса – стало изрядной задачей. А еще бетономешалки, обеспечивающие по 100 кубов замеса в день, наполнитель, деревянные формы для плиток, вибростолы с ручным приводом. Сумасшествие.
Плитки делали трех основных цветов – обычные серые, черные, с добавлением золы и красные, с наполнителем из кирпичного боя. Хорошо, что государь выбрал гербом черного двуглавого орла – был бы орел красным, как при батюшке Петра изображали – проблем у нас стало бы больше. Ведь золы, от котлов, на Ижоре полно – а каждый кирпич ныне, особо ценен, даже если он лопнул при обжиге.
С Таей снова виделись урывками. Мне был вставлен длинный фитиль, в связи с неправильным проектом расположения больниц по городу – и если с распроданной дворянской частью уже сделать ничего было нельзя – то в остальных местах планы города пришлось слегка пересматривать. Кроме того, больницы в заводских поселках были признаны «не годящимися» и пришлось давать разрешение на деревянное строительство особо срочных объектов.
Больных и калечных, по словам Таи, оказалось довольно много. Похоже, некоторые аспекты стройки от меня скрывали. Пришлось сделать несколько громких оргвыводов, вплоть до назначения виновным новых и напряженных мест работы в каменоломнях – камня городу катастрофически не хватало.
После десятка дней дикого бега между Петербургом и Ижорой занялся запланированными летними игрушками. Все одно быстрее, чем работает ныне, производить строиматериалы ижорский комплекс не сможет.
На Ижорской верфи начали строить, а скорее собирать, первый дноуглубительный катамарандрагу на коловратнике. Причем, задача у драги была не столько углубить дно, черпая его бусинами стальных ковшей на общем тросе, сколько добыть песок и гравий для строительства города. Ведь даже при скромной производительности в 50 кубов донного грунта в час, за месяц круглосуточной работы такой землечерпалки добудем 35 тысяч кубов. А для песчаной подушки на дворцовую площадь надо всего 8 тысяч кубов. Правда, если брать потребность для всего остального города – то надо запускать в работу на Финском заливе еще десяток землечерпалок и строить флот из полутора сотен барж и десятка буксиров.
Вот буксир стал второй задачей этого лета. Строить его в Вавчуге и перегонять вокруг Норвегии – дело дохлое, не такое уж и мореходное суденышко. Пришлось обновлять новые, закрытые эллинги Ижорской верфи и затягивать на стапеля, для переделки, наиболее приглянувшиеся, уже построенные баржи. Скорости от буксира все одно никто не ждет, для него подойдут и круглобокие баржи, вся переделка которых сводилась к установке машин и винтов, организации угольных ям и обшивании машинных отсеков противопожарными, тонкими, железными листами. На долгую службу этих полуфабрикатов рассчитывать не приходилось, но до конца основного строительства города они дожить обязаны.
Как обычно, на самом интересном месте, в Петербург приехал Петр со свитой. Потянулась одна из тяжелейших недель в моей жизни. В первый вечер, как меня выдернули на ковер с Ижорской верфи, просто откровенно пил и плакался Тае в жилетку, как меня все достали. Разговор с Петром вышел тяжелый, и на повышенных тонах. Его тонах, само собой. Понимаю, что государь на взводе в связи с женитьбой и прочими политическими игрищами – но люди у меня и так делают невозможное, быстрее и лучше никто не построит. Еще и многочисленная свита Петра потявкивала вслед за монархом. Пришлось двоих вызвать на дуэль, и один гад, таки согласился.
Первый раз дуэль протекала по всем правилам, без
