Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
подвохов и предварительной подготовки. На клинках, от которых было уже не отвертеться.
Страшно это, выходить с метром отточенной, до среза ногтя, стали против человека, владеющего этой сталью с детства. Шансов на бой нет никаких. Есть только шанс на удар.
Вот и воспитывал в себе, ранним, туманным и теплым утром, «взгляд самурая».
Видимо удивил противника стойкой с мечом, который тут, по недоразумению, называют шпагой. Держал меч двумя руками над головой. Не принято так в этой местности. А мне плевать.
Злость, после позавчерашнего разговора с Петром, клубилась черным облаком. Может, и правильно говорят, что у бойца должен быть холодный и чистый разум – но, какой из меня боец. Мне просто остро хотелось поубивать половину из свиты Петра, да еще и на государя мое неудовольствие с интересом поглядывало.
Противник, классической стойкой и сам не отличался. Но решили мы с ним вопрос без рассусоливаний – коротким уколом и резким ударом. Оба попали. Правильно избегал этих железных зуботычек. Раны они оставляют страшные.
Дальше решающую роль сыграло мастерство Таи. Меня она вытащила, а противнику именитые лекари не помогли. Можно считать, что выиграл матч по буллитам.
Зато злость прошла, заглушенная ноющей болью чуть выше и левее сердца. И Петр от меня отстал. Будь благословенны дуэли.
Государь убыл с частью свиты и частями Двинского и Преображенского полков на Готланд, оставив в Петербурге несколько сотен мешающихся под ногами бояр, для подготовки приема делегаций. Вот уж он действительно подгадил. Теперь приходилось постоянно находиться в Петербурге, отбивая моих мастеров и рабочих, от боярских хотелок. При этом Тая настаивала на постельном режиме, но режим выходит короткоперебежковый. Пришлось даже популярно объяснить паре особо маститых бояр, что на дуэль вызывать не буду, уважая их возраст и заслуги – просто пристрелю тихонько, и прикопаю под дворцовой площадью, оказывая, тем самым, высочайшую честь. Площадь, кстати, начали мостить идущей с Ижоры тротуарной плиткой. Но, место под захоронения, еще имелось – а с правой руки могу стрелять не хуже, чем с неподвижной левой, хоть и левша от рождения. Остроту проблемы мои откровения не сняли, но после того, как одного активного боярина загрызли волки, недалеко от обводного канала – бояре переключились на других жертв и устроили повальную охоту в окружающих город лесах.
Между прочим, к волкам не имел никакого отношения. Действительно не имел. Даже грибочков не посылал. Чистый божий промысел. Бывает и такое.
Может поучаствовать в божьем промысле, пока большинство бояр окрестные леса зачищают? Заманчиво. Но рана меня еще долго ограничивать будет. Повезло им.
С дворца снимали строительные леса, и поднимали на скошенную внутрь крышу статуи, через снеговые колодцы. Смотрел на завершение наружного строительства со щемящим сердцем. Как в мое время писал Андреесвкий:
Три века крыши покрывала жесть,
Три сотни гениев, талантов же, не счесть
И миллионы страждущих, любивших,
Как сваи – свои души здесь забивших,
В твои болота, город над Невой,
Ты – проклятый и ты же – дорогой,
Три века – света, счастья, слёз и мук
В тебе уже сплелось, Санкт Петербург…
Между тумб набережных, на петли вешали чугунные фрагменты отлитых решеток – продукцию литеек Олонецкого и Онежского железоделательных заводов. С западной стороны дворцовой набережной начинали установку изящных фонарей. Зря Петр тут конец света устраивал – все у нас здоровско получается.
Проблемы с дворянством утряслись по мере оседания самих дворян, или их представителей, на участки застройки Петербурга. Ради этого пришлось даже несколькими мастерамиархитекторами пожертвовать, которые согласовывали и видоизменяли типовые проекты дворянских домов и прилегающих к ним участков. Занятие, интересное само по себе, усугублялось моими происками – когда подходил к очередной группе дворян и невзначай так ронял фразу, мол, «у тогото, на фронтоне лепнина будет и пара скульптур при входе…». Действовало безотказно – дворяне немедленно считали, что и им такое надобно. Правда, сроки согласования типовых проектов затянулись – зато, мы постепенно подходили к самым «богатым» эскизам, при этом, умудряясь не повторяться. Ну, а те дворяне, которых нет – потом наверстают. Все по плану.
Тем не менее, согласовать проекты
