Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
слов Мария уже освоила, хотя говорить с ней все одно приходилось через толмача. Да и разговора тогда, почти не вышло. Какие могут быть беседы, в толпе из сотен иностранных и наших дворян? Вот дворяне, со мной побеседовать были не против, но удавалось отделываться от них комплиментами, и общими словами. Некогда мне лавировкой между рифов заниматься.
Таю, как мою спутницу, на балах полировали по ушам не менее активно, чем меня. С ее статусом табельной дворянки свет уже смирился, и как на чернавку, на нее уже не смотрели. Приятные сдвиги. Да и на наши праздничные наряды, на которые потрачена половина стоимости клипера, смотреть свысока – стало совершенно нереально. Даже несколько обидно было, что будущая царица уделила разговорам с Таей больше времени, чем общению со мной. Там, рядом с будущей царицей, вообще быстро образовался девичник, из пары десятков светских дам, в том числе сестры Петра, сестер тезки, Таи и еще нескольких дворянок, минимум две из которых, судя по нарядам, были из благородных девиц. И это еще без учета дюжины иностранок, сопровождающих Марию Леопольдовну.
Зато удалось спокойно, и под белорыбицу, поговорить с Алексеем. Юноша уже вступил в бунтарские 15 лет от рождения, и у него на все имелось свое, исключительно верное, мнение. Общаться с ним стало тяжеловато, но на диковинные сказания царевич еще клевал – вот и продолжил расставлять для него акценты в происходящих событиях. Хоть какаято польза от головной боли и сухости организма после этих пиров.
В конце седмицы, в только отстроенном Соборе Казанской Божьей Матери, состоялось принятие наполовину царицей, Марией Леопольдовной, православия. В этом действии не участвовал, так как на Петербург опустились холода, и отопление Собора, впрочем, как и остального комплекса, потребовало внимания. Тем более – без меня прекрасно справились, да еще и торжественный ход вокруг площади устроили. После чего провели на площади парад войск. Жуть. Мне только и оставалось, потом, пройтись по площади, и сделать пометки в блокнотике о просаженных плитках – ну нельзя сразу большую нагрузку на не осевшую брусчатку давать, тем более, на смене погоды. Площадь ночью надо будет поправить, чтоб выпирающие плитки в глаза не бросались.
Далее потянулась опять череда пиров, фейерверки, беготня пожарных команд, пальба штуцеров и корабельных пушек. Метался между городом и Ижорой, копался в ценностях, которые свозил после военных мародерств в Двинский полк – подбирал ценные подарки, которые Петр раздавал сплошным потоком, вместе с медалями и орденами.
Наконец, дело дошло и до венчания. Если честно, думал – не доживу. А после свадьбы – думал не переживу многодневный пир. Мне точно надо год за три считать – боевые действия и то спокойнее.
Небольшим светлым пятнышком на картине осеннего шторма в Петербурге можно считать утреннею аудиенцию у Петра, на четвертый день свадебного пира. Государь выражал довольство, и покровительственно хлопал по плечу – «Гуд, княже, гуд…». Мдя.
Наконец, набравшиеся впечатлений, дворяне всем кагалом, вместе с полками Петра, потянулись в Москву, на продолжение банкета. Город затихал под моросящим ледяным дождем. На разгромленный Петербург снисходила зима и покой. Жизнь города постепенно возвращалась в привычное русло – на стройку возвращались рабочие. Лихорадочно пошел подвоз материалов, пока не встали реки. Отдохновение.
Отлеживался. Последние дни держался исключительно на отварах пустырника, листьев березы, шишек хмеля и травинок мяты. Ну, еще на зверобое для ран и вытяжке из ивовой коры для головы. Словом, сидел на таблетках. Тая стала моей палочкойвыручалочкой, а если вспомнить, как она блистала на балах – оставалось только гордиться. Царица звала Таю в Москву. Настойчиво звала, обещая придворную должность своей лекарки. Отказаться от такой «чести» возможности не имелось – удалось только оттянуть прибытие ко двору. Но в любом случае, нам с Таей вновь предстояло расставание. Грустно. Это время пожирает не только мои силы, но и маломальскую личную жизнь. Чего только не сделаешь, для обеспечения здоровья царской четы, и рождения здоровых наследников. Надо было шкипером, в самом начале «карьеры» устраиваться.
Лежа, хорошо думалось. Для начала, подводил итог почти прошедшему году. В Астрахани этим летом взбунтовались стрельцы. Можно сказать – одни из последних полков «старого строя» подняли бузу. Но Петр отнесся к этому делу совершенно спокойно, послав восставшим письмо, укоризненно грозящее пальцем, и два полка государевых солдат «нового строя». Судя по всему, восстание закончиться ровно тогда, как эти полки дойдут до Астрахани. Повод для восстания, кроме неудовольствия стрельцов – был совершенно дурацкий.
