Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
Выходило плохо, и Терентий постепенно переходил с мечтательных слов к более насыщенным.
– Ты чего копаешьсято?!
Вернувшийся Данила выглядел злым, поседевшим чертом. Похоже, из мастерской опять натекло, и тропа стала скользкой, радостно отправляя идущих по ней в окружающие сугробы.
– Дай сюда баклажку и подержи фонарь, теперича ты вперед пойдешь!
Заправив фонари и отряхнувшись под шуточки Терентия, морпехи продолжили обход.
– Ты, Данил, не серчай. Слыхал же, царю гостинцы справляют! Вот и торопятся, до ям грязь не донося. Скажем и о том капралу, как велено, глядишь, в останий раз целее будешь.
Данила отмахнулся, уже отойдя от гневной вспышки, хотя Терентий видеть этого жеста не мог.
– Да ладно, это еще что. Вспомни, как третьего дня с кузни каленое железо во все стороны летело, токмо молиться успевай. Уж и не ведаешь теперь, куды ступить. Там яды всякие, о которых боярин строго предупреждал, тут порох особый, который как затаившаяся змея всегда ужалить норовит, железо кругом, грохот. Не по нраву мне сие.
Терентий даже остановился на тропе.
– Ты иное упомни, о чем преображенец сказывал. Да приложи его сказ о том, как солдаты в Москве живут, на наше бытие. Коли сержанту верить, мы тут как у Христа за пазухой. Едим от пуза, батоги в кадке уже засохли, спим в тепле, одеты, обуты, а ты все на судьбу пеняешь! Грех это, Данила.
Под ногами патрульных опять заскрипела тропа. Затянувшуюся паузу прервал Данила:
– Такто оно так, но чего это ты московитов в пример ставишь, глянь, как стрельцы архангельские да холмогорские живут. Им и работники для прокорму дадены, и работой их не неволят, и от новомодной этой бесовщины они подалее…
Терентий опять остановился, поворачиваясь к напарнику и поднимая фонарь повыше, будто пытаясь углядеть в Даниле нечто, чего раньше не замечал.
– Чего ты прошение тоды сержанту не несешь? Боярин сразу говорил, кому не по нраву будет, неволить не станет. До конца зимы еще выбирать можно. Вона, Тихон с Афоней отказалися и ужо в Холмогорах лямку тянут.
Данила хмыкнул, отводя фонарь от лица.
– Видал Тихона в Холмогорах, когда за мундирами хаживали…
Отворачиваясь, Терентий кивнул.
– Вот и я видал. От добра добра не ищут. Ты как знаешь, а мне тут по нраву.
Под подошвами вновь заскрипел снег. Патруль шел навстречу еще одному пятну света в руках приближающейся второй патрульной пары. Настроение морпехов улучшалось с каждым шагом: что ни говори, но брести вдвоем в ночи боязно, и мысли срамные в голову лезут, а вот встретили друзей, и отлегло.
Еще два дня прошли без напряжения. Позолотил несколько корпусов часов, получилось неплохо. Потом догадался латунь перед золочением травить кислотой. Посмотрел, как мастера чеканят элементы носовой фигуры.
Кузнецы преподнесли мне личное оружие и личную сбрую. Старую амуницию отдавать не стал, пусть будет как рабочая, а то подарочный вариант был белый с золотом, под мой парадный китель. Даже ручки кортиков собрали из костяных пластинок. А нашитые бляшки и украшательства, похоже, делали из латуни и золотили – во как, моментом технологии подхватывают.
Посмотрев на все это, дал указание изготовить такой же комплект для царя, только еще богаче. Мастера прониклись и обещали очень постараться. Забрал у них еще два обычных кортика для повседневной сбруи. Парадную амуницию отложил в сундук к парадному кителю, завернутому в полотно.
Свободными вечерами ходил в повседневной сбруе, выхватывал то кортики, то пистолеты. Пистолетами пытался прицеливаться и щелкать бойком, кортиками размахивал, понимая, что учиться такому бою надо долго и вдумчиво.
Работы в цехах велись уже чуть ли не круглосуточно. Все знали, что готовим большой караван в Москву с товарами и подарками царю. Надо чтоб все было солидно, а товаров много. Разговоры в слободе и деревне крутились теперь только вокруг каравана. Надеюсь, до разбойников эти разговоры не дойдут.
Вечерами Тая упрашивала взять ее с собой в Москву, очень убедительно упрашивала. За время совместной жизни она заметно раскрепостилась и многому от меня набралась. Дневная работа за станком ее не очень изматывала, так как льна у нас было мало, вот она и была активной вечером.
Брать Таю не хотелось, был уверен, что она бросится в ноги царю и попросит снять с меня запреты. Кроме того, еще сам не был уверен, что поеду. Дорога хоть и не очень дальняя, но туда на санях, а обратно уже распутицу застать можем, и добираться будем долго.
Сказав о своих сомнениях Тае, вызвал ее удивление. Не ехать мне получается нельзя, подарки должен вручать лично и отчитываться лично. На мои сомнения о ее
