Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
Навстречу, от входной двери бежал разгоряченный скачкой офицер, чье звание в полумраке не просматривалось. Сыграл с ним на опережение.
– Тут уже все кончено! Оставь в посольстве людей, а нам надобно срочно к Федору Юрьевичу. Государево дело!
Офицер остановился, и даже сделал шаг назад, задирая голову, и наблюдая мой неторопливый спуск по лестнице. Секунд десять он, судя по всему, искал золотую середину в противоречивых указаниях, свалившихся на его голову. Солдаты, вбежавшие вслед за своим командиром, так и не определившись, брать ли меня на прицел – тискали в руках штуцера.
– Князь! Отдайте оружие и извольте следовать за мной!
Офицер выбрал самую вежливую форму. Приятно. Значит, хоть ктото в армии помнит о моих заслугах. Аккуратно снял с плеча пустой Дар, передавая его ближайшему солдату, расстегнул ремни обвязки, отдавая амуницию вслед за дробовиком. Посмотрел вопросительно на командира. Тот помялся, но указал рукой на дверь.
Перед посольством стало тесно от коней, драгун и зевак. Не разбирая, где чья лошадь, похлопал по шее ближайшую, и, забрав поводья у опешившего драгуна, запрыгнул в седло. Лошадь пошла боком, нервно обмахивая круп хвостом, но, уловив мое состояние смертельного покоя, не стала показывать свой нрав, сочтя за лучшее прислушаться к натянувшейся узде. Рядом в седла запрыгивали офицер и несколько драгун. Напрасно они опасаются, что могу сбежать – мне еще с властителями этого гадюшника переговорить надо.
Лошади рысили по темным улицам, быстро приближая нашу группу к Неве, где в свете фонарей меня ждал дворцовый комплекс. В другое время, наверное, обратил бы внимание на освещение улиц, но ныне и далее меня больше не интересовали эти вопросы. Пусть хоть с факелами бегают, как около посольства. Лошади несли по той самой дороге, которую вымостили мои благие дела.
Спешились у здания Сената, первый этаж которого, мастера сделали уже вполне жилым, и, судя по коридору, где меня вели, вполне законченным.
Вечерняя жизнь новоиспеченных коллегий текла активно. То ли от электрического освещения, то ли от происходящих событий – но коридоры Сената заполнял снующий народ не меньше чем дворец днем. Перед секцией штатколлегии вообще целая шумящая толпа собралась, которую драгуны распихивали локтями.
В кабинет Ромодановского мы буквально ввалились, провожаемые в спину тяжелыми эпитетами, рикошетирующими от моей брони безразличия. Приходилось только китель на груди придерживать, чтоб раньше времени меня никто не рванул за воротник.
У Федора Юрьевича собрались, активно жестикулируя, уже с десяток бояр. Вместе с нашей компанией тут стало тесно. Маловаты кабинеты в Сенате запроектированы.
Князькесарь, богатырским рыком, прервал бушующий в кабинете переговорный процесс. В наступившей тишине все взоры скрестились на мне, и безмолвие вновь взорвалась эпитетами, из которых «паскудьнъ безродный» было самым мягким.
Брызгая слюной, ко мне рванул один из активистов, ищущих правду. Хорошо, что некоторые бояре такие упертые на традициях и не сбрили бороды. Очень удобно схватить за нее, и загнать два пальца под челюсть, искренне наслаждаясь хрипом жертвы. В кабинете вновь наступила хлипкая тишина, которой не преминул воспользоваться, заглядывая в закатывающиеся глаза вершка боярской эволюции.
– Ты кто такой, чтоб мне пред тобой ответ держать?!! Токмо от государя хулу приму, да от князей, что не предками, а делами личными рода возвеличили. Тебя же, дед, в делах никаких не видал, и молвить мне с тобой не о чем.
С каждой фразой вдавливал пальцы в горло боярина все глубже. Помрет, так помрет. Плевать. Хорошо, что Дар у меня забрали.
Оттолкнул хрипящее тело, принял на броню безразличия ненавидящие взгляды присутствующих. Пусть ненавидят. Главное, чтоб за грудки раньше времени не хватали.
– Федор Юрьевич. Мне с тобой о деле государевом перемолвиться потребно было. Уйми ты этих поносителей!
Князкесарь опустился за стол, изза которого вскочил при нашем появлении.
– А кто тебе молвил, будто стану я с татем разговоры вести? У меня для того иные людишки имеются!
– Станешь, князь Федор, ибо государь уже ноне ждет от тебя сказ, как дело было. Ведь не кабацкая поножовщина случилась. Обскажу тебе, как все вышло, не за страх, а дабы правду без прикрас донести. Своей вины не умаляя, но и чужой к себе не примеривая. А далее, пусть государь решает. Его слово для нас всех закон. Его! А не бояр крикливых.
Помянутые бояре опять загалдели, быстро наращивая градус и громкость обвинений. Ромодановский послушал несколько минут нарастающие вопли, по которым за мной числилось вырезание всего
