Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
Лучше пусть казнят.
Ответа не последовало, и своим чередом закончилось лето 1707ого года. Осенью придворная стая откочевала в Москву, хотя, город уже скоро будет готов принять этих птиц на зимовку. Со временем стало свободнее – сконцентрировался на вопросах Соломбальской верфи, где вовсю шло строительство новых судов, и Архангельского ледового кумпанства. Дописывал свой вариант дневника, подходя к последним годам моей эпопеи. Настроение вновь начинало портиться.
Новый год отметил с морпехами. Хорошо отметили. А иных новостей у сидельца быть и не может. Зима, снега, бумаги. Катание на коньках по Неве. Лыжи, опять же, становились популярны. На следующее лето намечена премьера в театре – появился шанс, за некоторые советы по механизации сцены, получить маленькую, закрытую ложу. Понятное дело, официально меня там не будет. Для большинства – безымянный, кровавый князь, сидит в оковах и струпьях. А может уже и в острог по этапу идет. Даже те, кто знают истинное положение дел, придерживаются официальной точки зрения. В боярстве вообще потише стало. Все недовольные ушли в глубокое подполье, так как Петр использовал меня как приманку, взяв на заметку самых крикливых – после чего последовали выводы и царское неудовольствие, подкрепленное обученными войсками. Упокоенный мной Абрам, хоть и был братом первой жены Петра, но нагадить успел самодержцу прилично. Можно считать, оппозиция осталась без лидера. Ну да это уже дела прошлые.
Зима не может длиться вечно. В Петербург пришли дожди, ледоход и первые корабли. Оживленно тут становиться. Весна всегда несет с собой надежду. Порой, ничем не обоснованную – просто надежду. Прилетели птицы, за ними дворяне. Город вновь ожил, наверстывая неторопливость зимней спячки.
27 мая 1708 года моя жизнь вновь приобрела смысл. В этот день каземат, сразу после заутрени, посетил царевич, с парой соратников своего ближнего круга. Как начинающий самодержец Алексей пришел налегке, загрузив пачками бумаг своих сопровождающих. Зато мне понравилась гордость, с которой царевич демонстрировал принесенные бумаги – мол, батюшка поручил ему самому поднимать это дело, и теперь Алексей хвастал первыми результатами, достигнутыми за зиму. Для первой самостоятельной пробы – можно сказать царевич справился идеально. Просматривал списки, перебегая от одной папке к другой. Выписывал на отдельные листочки явные ляпы. Чувствую, тут будет копать, не перекопать – на все лето возни. Просто бегло ознакомится, и то неделя потребна. А это лето в Петербурге станет напряженным.
Петр решил взять титул императора. Причем, брал он его нехотя, исключительно для общности с пониманием европейцев. Так как государь и так считал себя императором – титулом, полученным Русью еще во времена оны. Просто порусски этот титул звучал Царь – от латинского Цезарь. Тем не менее, наводя порядок в структуре государственности, Петр стандартизовал и себя. Опять же, неплохой повод для гигантского пира наметился. Пировать, понятное дело, будут в Петербурге. А потом, бросив «грязную посуду», уедут зимовать в Москву. Ну, да и высший разум с ними.
Другое дело, что к титулу императора в России добавляется, в связи с геополитическими интересами, титул вицеимператора. И, с испытательным сроком, на эту должность назначен Алексей. Как сказал ему Петр – «Коли справишь дело – то так тому и быть».
Уходящий из каземата Алексей замялся в дверях.
– Так ты сказываешь, в том году корабли экспедиции готовы будут?
– Будут, Алексей. Главное, чтоб у тебя все справлено было.
Царевич помялся еще немного.
– А отчего имена такие у них диковинные?
– Да нет, царевич. Обычные. Ледокольный транспорт Юнона, и ледокол Авось. Просто это совсем другая история.
***
Замри на мгновение, ведь путь без конца
Пусть свет изумления, не сходит с лица
Пусть манит иное, среди миражей
Пусть ранит и ноет, упрямо в душе. –
Конец.
Уже четыре года бушует в инфосети полемика о «Русском чуде». Несмотря на множественные доказательства истинности описанных событий, были приведены и заслуживающие внимания опровержения. Документ [1] обрел как своих ярых сторонников, так и противников, которые приложили все силы к подробному изучению эпохи становления русской империи. Одно это делает Документ [1] уникальным раритетом, благодаря которому начало 18 века представлено в инфосети едва ли не полнее, чем новейшая история. Оппоненты документа даже позволяют себе высказывания, что «… не будь его – нечто похожее стоило бы выдумать».
Однако, документ [1] есть, и большинство простых читателей, следящих за дебатами в инфосети, задавались все это время вопросом – «А что же дальше?!».
На этот вопрос оппоненты отвечают однозначно – ничего. По всем официальным бумагам, найденным в архивах, князь Азовский был сослан и умер в Анадырском остроге.
На это сторонники, без явных доказательств, утверждали, что князь был жив так как «русское чудо» продолжалось все начало 18 века.
В этих условиях становится понятно, отчего за четыре года споров были организованы 6 полноценных исследовательских экспедиций на территориях обеих империй. Практически все архивные документы того времени прошли через частое сито придирчивых взглядов, и открыли множество ускользавших ранее моментов, играющих на сторонников «призрака князя». Но не нашлось самого главного – продолжения дневников Азовского.
Отдельный поклон, и отдельная благодарность усилиям самого верного сторонника поисков записок – профессору Иванову, пропавшему без вести год назад в пятой экспедиции. Его пламенные речи в инфосети стали одним из главных двигателей искателей, а его личный пример стал эталоном исследователя, доказывающего свои взгляды.
Прошедшая годовщина, после пропажи авиетки экспедиции над озерами губернии Ванкувер, заставила официально признать профессора погибшим. Это известие вся русская общественность встретила минутой молчания, после которой множество новых последователей подхватили дело Иванова. Даже в гимназиях стали организовываться клубы поисковиков, преобразившие обязательные летние краеведческие походы гимназий в исследовательские экспедиции.
Может быть, именно свежий взгляд нового поколения внес в накапливающиеся годами неудачи новую грань, а может, просто все перепробованное за годы поисков само подвело исследователей к верным выводам – но когда на форуме поисковиков прозвучало утверждение лицеиста:
– Князь не мог бросить друга! А в записках про это ничего нет…
К высказыванию отнеслись серьезно, и внимание огромного общества исследователей сконцентрировалось на маленьком старинном клипере, множество лет стоящим, под своим стеклянным колпаком, на площадь Константинополя, перед бухтой Золотого Рога. Правы были древние мудрецы – ищите необычное в обыденном.
Наверное, нет смысла повторять сообщения новостных лент, и дублировать фотографии площади, наполненной исследовательскими группами и корабля, увешанного зондирующей аппаратурой. Многолетний спор о наследии князя Азовского разрешило орудие левой носовой башни «Орла», заглушенное навеки во времена оны, но хранившее в своем стволе капсулу к потомкам.
Появление Документа [2] просто взорвало инфосеть. До этого момента, еще можно было иметь сомнения в происхождении первых записей, как и во всех описываемых событиях – теперь это становилось практически невозможным. Наследство князя Азовского становилось непреложным фактом, как и масса вытекающих из записок выводов.
Мир изменился, стряхивая с себя привычную рутину прошедших лет, получив новые цели. И изменился уже второй раз, если верить найденным документам. А не верить им уже сложно – столько экспертиз, сколько пережили эти записи, наверняка, не случались даже с родовыми дворянскими свитками аристократии.
Большинство ученых сошлись во мнении – «Та же рука, то же время». Хотя, нашлись критики и тут – но общественное мнение их уже практически не учитывало. Общество бурлило, рождая массу необычных идей – начиная от памятника князю, и сонма фантастических романов альтернативной истории, где князь так и не вмешался в события, заканчивая серьезными научными трудами о природе времени и изменчивости истории.
На пике этого взрыва нашему издательству, самим Его Высочеством, было предложено продолжить традицию – издать на пленке опубликованный инфосетевой текст Документа[2], приведя его к форме романа, и добавив художественности к очень уж сухому, можно сказать справочному, изложению, свойственному запискам князя Азовского.
Теперь мы рады представить на суд читателей наш труд.
Петербург
