Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
концы с обоих бортов. Буксирные наряды работали споро, с веселым уханьем. Мороз – хороший учитель. После небольшой паузы на закрепление концов, Авось скрипнул лебедками, подтягивая к себе нос транспортника и центрируя его по оси ледокола. Аккурат в кормовую выемку, обвешенную кранцами. Управились минут за двадцать, с непривычки. Завершили стыковку переброской на Юнону кабеля связи. Остающимся буксирным командам напомнил, чтоб у канатов не стояли – если оборванный канат хлестнет человека, перережет пополам запросто.
Пока поднимался в рубку, расстегиваясь и потирая руки, нарастало нетерпение. Этот лед не на тех напал!
Рубка опять шумела посторонними, проходной двор, какойто.
– Господин Капитан, можно начинать движение.
Беринг мяться не стал, видимо обсудив с присутствующими все нюансы заранее.
– Господин герцог, окажите честь, начните проводку!
Витус еще и широко рукой повел, приглашая меня к центру рубки. Улыбнулся криво.
– Коли так, принимаю временно командование. Господа, все кроме вахты и Алексея Петровича – освободите рубку.
На недовольный ропот продолжил.
– Коли за ледовым ходом смотреть охота, делайте это из каюткомпании. Не тяните, господа!
Алексей удивленно посмотрел на мое хмурое лицо, но решил поддержать начинание. В рубке быстро стало просторно и спокойно. Обратился к Берингу.
– Витус Ионассен, у нас хоть и не боевой корабль, но извольте соблюдать морские уставы. На мостике не должно быть посторонних.
Капитан тоскливо смотрел в иллюминатор. Что ж, его можно понять.
– Алексей Петрович, у меня к тебе прошение. Не приводи ты народ в рубку. Да, они доверенные люди, но они не ведут корабль! Неча им тут делать. Уставы, господин вицеимператор, они кровью писаны. Негоже их своею волею перечеркивать.
В рубке воцарилась напряженная тишина. Не любит Алексей, когда его вицеимператором называют. Пусть злится – лучше запомнит причину. Воспользовался повисшей паузой.
– Ну, коль с уставами решили. Тогда начнем.
Нажал сигнал кормового боя, давая буксирным командам звонок «от тросов». Одновременно похлопал по вызывному рычагу связи.
– Юнона, как слышите?
В ответных хрипах можно было угадать, что слышат меня хорошо. Ну, с высшим разумом…
– Юнона, руль в ноль. Малый ход. Малый!
Авось вздрогнул, начиная разгон, расталкивая льдины и прицеливаясь к границе полыньи.
– Юнона, Средний ход! Средний.
Кивнул нашему рулевому, – Малый ход. Лево пять.
Сцепленные корабли разгоняли восемь тысяч тонн совокупного веса четырьмя двигателями. Ледокол пока не скрипел, хотя, признаться, ожидал нечто подобное.
Повернулся к нашему рулевому, – Средний ход, так держать.
Разогнавшаяся связка накатывала на край полыньи. Вспомнил, что не подал сигнал «всем держаться». Ударил дважды по звонку корабельного оповещения, слыша, как звонки откликаются через приоткрытый люк в нижний коридор. Ну….
Ледокол воткнулся в лед с грохотом, которого еще ни разу не слышали эти борта. Нос ощутимо пошел вверх.
– Юнона! Полный ход! Полный!
Перевел взгляд на поедающего меня глазами рулевого – Полный ход.
Авось провалился, вскидывая вокруг себя переворачивающиеся льдины и выплескивая в стороны фонтаны воды, после чего немедленно опять полез «в гору».
Разжал судорожно вцепившиеся в поручень руки.
– Витус, вели начать перекачку 100 кубов топлива канонерок из кормового в носовой танк.
Повернулся назад, к следящим за нашей эпопеей офицерам и Алексею.
– Примерно так господа.
Над ледовым панцирем летел громкий треск лопающегося льда, за нашей сцепкой оставалась вырванная с мясом из ледового тела полоса воды, в которую осторожно заходили канонерки, смотревшие издали на групповое помешательство их старших братьевкораблей.
Прислушался к звукам. Приложил руку к вибрирующей перегородке. Ледокол явно надрывался. Держись дружище.
Вернулся на капитанское место, – Средний ход, лево пять.
Смотрел, как взметается нос, и как вокруг уплывают назад льдины. Вроде рубимся. Тогда…
– Юнона! Средний ход! Средний. Доложить по кораблю.
Слушал хрипы из переговорника, одновременно отслеживая тенденцию хода. Вроде, не замедляемся. Значит, – Так держать.
Конвой пробивал себе дорогу на юг, заворачивая по большой, плавной дуге к востоку. Время текло медленно, вытягивая нервы неизвестностью и вибрацией. Если мы налетим на камни, то ничего сделать не успеем – связка плохо управляема.
Звякнул звонок из гнезда. Прислушался. Акустик докладывал, слева 70 на полтора – эхо. Вот и славно. Пусть эхо слева и остается. Так держать. Мы идем на восток!
