Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
подъему, предназначенный для очистки поднявшихся от «почивших на лаврах» пока не работал – у дворян еще не подросли дети, а мастера, ученые и военные работали с огоньком, не давая поводов для неудовольствия. Как дела пойдут дальше – покажет только время.
… Наконецто ледокол затих. Даже странно себя чувствую. Грохот и треск за бортом, сопровождаемые ревуном акустика, оборвались, оставляя тянущее ощущение случившейся неприятности в душе. Постепенно слух заполнили обычные звуки живого корабля – пыхтение машин, приглушенные, невнятные разговоры многочисленных людей, позвякивания ложки, в массивной чашке с отваром. Тревога отпустила, мы просто вышли из мешанины колотого льда. Автоматически глянул на хронометр – 32 часа форсирования. Теперь начинаю понимать, почему стачиваются об лед корпуса ледовых кораблей. Звякнул каютный звонок вызова в рубку. С сожалением закрыл блокнот. Вот, всегда так – как только становится тихо и самое время думать, как начинаются организационные вопросы. Ничего, допишу позже.
В рубке азартно обсуждали дальнейший путь экспедиции. Послушав пару минут, вышел на крыло мостика, покурить и взглянуть, о чем они спорят. Слева по курсу простирались льды, прямо чернело, точнее даже зеленело, море, испятнанное льдинами. Справа, вдалеке, тянулся берег, судя по всему, загибающийся к югу. В който веки погода разрешила нам глянуть дальше собственного носа. Спор шел все о том же топливе. Прямо пойдем, топливо сэкономим, направо пойдем, берега картографируем, налево пойдем… налево, что удивительно, никто из мужиков идти не предлагал. Затянулся еще раз морозным, морским воздухом, с крепким табаком. Да чего тут спорить то?! Распахнул дверь рубки.
– Господа! А почему матросы еще не ставят паруса?! Вы тут про машины спорите, а они, тем временем, нас объедают и в разорение вводят!
Споры стихли и на меня уставились как на помеху. Они, похоже, уже спорят по инерции – решение то на поверхности.
– Надеюсь, господин капитан помнит, что карты нужны в перворядь ему, дабы обратно корабли довести. Коли на парусах вдоль берега пройдем, то лучше всего дело справим.
Витус не стал мешкать, хотя бросил взгляд на кивнувшего ему Алексея. Хороший Беринг моряк, но зеленый еще, начальники ему нужны.
По коридорам ледокола зазвенели звонки парусного наряда, на корме поднялись сигнальные флаги. Корабль быстро превратился в разворошенный муравейник.
Спустился к центральному гроттрапу, подождал и отловил боцмана, состроив строгое лицо.
– Климыч, ежели ты в лазарет еще пару матросов, поскользнувшихся на выбленках, отправишь, Богом клянусь, отправит тебя капитан лед с винтов скалывать. Глянь, какие ледышки на вантах висят!
Боцман прокашлялся, пытаясь перейти с боцманского гласа на разговорный тон, и заверил, что он… что у него…
Покивал, отпуская рукав подбитого мехом бушлата. Привычно приоткрыл рот – когда наш Климыч доводит команды до экипажа, то ощущаешь себя в орудийной башне канонерки, стреляющей дуплетом. Комуто дано быть художником, комуто боцманом, а мы в экспедицию отбирали лучших, жертвуя своим музыкальным слухом.
Корабли одевались из своих трюмных хранилищ в грязноватые, но светленькие паруса. Шум машин сменился хлопаньем парусов и наклоненной палубой. Боцман пытался прикрыть пару матросов, незаметно протаскивающих третьего вдоль правого борта. Делал вид, что им удался этот тактический маневр – матрос действительно не на выбленках, а по наклонной, обледеневшей, палубе соскользнул. Четырнадцатый, за время пути. Хорошо еще, что серьезных больных у нас пока только пятеро, в том числе двое со стылыми хворями. Обувь для северных кораблей надо будет продумать более тщательно. Плохо, что Витус всего этого не замечает. Или он только вид делает? Надо будет поговорить с ним подробнее о личном составе корабля.
Конвой постепенно забирал к югу, следуя за манящим берегом. Глубины опять начали убывать, да что за напасть! Знал, что у берегов наши северные моря мелкие, но ведь не настолько же! Глубина 15 метров, а берега тянуться полоской на самой границе видимости. Где мы тут Индигирку искать будем?
Форт на Индигирке планировали основать из тех соображений, что выше по течению на ней уже имелись остроги казаков. Вот только указателя «Индигирка» в море не поставили. Берега тянулись однообразной, низкой полосой с редкими взгорками. Кроме искомой реки в море впадает тьма ручьев, и определить с такой дистанции искомое может только ясновидящий. Нырнул обратно в рубку, передергивая плечами от озноба перехода с холода в тепло. Надо привыкать к прохладе, ходовые котлы заглушают.
– Витус, надо бы канонерку под ветром, ближе к берегу пустить, не видно ничего…
